«$30 млн в год – и мы «похороним» результатами весь мир»

Триумфальное шествие по миру российских теннисистов осталось в прошлом, а новые звезды не зажглись. Проблема – в отсутствии финансирования, утверждает Шамиль Тарпищев. Сейчас он настроен оптимистично – есть талантливые молодые игроки. В этом году из трех проведенных в России турниров Кубка Дэвиса россияне дважды становились победителями. Главное – выбить из бюджета $30 млн. Пока их не дают. Но Тарпищев не теряет надежды убедить власти, что в теннис надо вкладываться. Накануне турнира «Банк Москвы Кубок Кремля» он рассказал, как ему видится настоящее и будущее российского тенниса.

– Кубок Кремля родился еще в Советском Союзе. И мы с тех пор ни разу не прерывали его проведение.

Тяжело было в 1998 г. после дефолта. И еще в 1994–1995 гг., когда нам надо было купить мужскую лицензию на турнир, иначе ее могли отобрать.

Шамиль Тарпищев: Мы теряем 90% игроков

Реально Кубок Кремля – это гвоздь, вокруг которого теннис крутится и благодаря которому до сих пор существует. На турнир приезжают со всей страны руководители регионов, предприниматели, кому небезразличен теннис, теннисисты, идет обсуждение. Это главное. А как мы его проведем – это вторично. Конечно, хочется как можно лучше, но с профессиональной точки зрения главное – встречаться и обсуждать проблемы. Иначе мы бы не решили ни одной задачи и все бы развалилось.

– В долларах они остались прежними.

– Ну вот вы сами отвечаете на свой вопрос. А так, ради интереса, им просто не надо. Конкуренции среди крупных компаний нет. А у малого и среднего бизнеса, где есть конкуренция и который теоретически заинтересован в рекламе, а значит, может оказать спонсорскую поддержку, нет денег. И они все ушли. Кубок Кремля в основном держался на среднем и малом бизнесе, с которым мы имели контракты по $200 000–250 000. И таких контрактов было около 30. А сейчас ноль. Остался из прежних спонсоров федерации Samsung, у турнира генеральный спонсор – Банк Москвы, а также Jaguar.

– Не полностью. Еще не нашли. Ищем.

– А что мне делать? (Улыбается.) Кубок мы проведем в любом случае и на высоком уровне.

– Есть. Без его подтверждения проведение турнира было бы невозможно.

– Да, средства были выделены банком в рублях, у нас в стране все расчеты проводятся в рублях и подстраховаться тут возможности не было. Из-за девальвации сумма в долларах сократилась вдвое.

– Решили вопрос другим способом. На остальное собираем по крупицам, по кускам. Хотя, знаете, нам легче турнир продать, чем вообще думать об этом. Хочется думать о теннисе, а не о том, куда пойти, где найти деньги на единственный в России самый престижный теннисный турнир. У нас мужской турнир в Кубке Кремля наш, а женский – лицензионный, лицензия на год стоит немалых денег.

– А с другой стороны, не было бы Кубка Кремля – не было бы тенниса.

– Есть другой вариант: можно переждать. Продать нашу лицензию в Китай или в Азию и вернуть назад, когда будут деньги.

– Один раз мы чуть Китаю не отдали [лицензию]. В прошлый кризис. Китайцы скупали и сейчас скупают все возможные турниры.

– Нашлись деньги – Москва выделила деньги, спонсоры нашлись. Тогда же, кстати, была прекрасная возможность повысить статус турнира. 4–5 лет назад проходила реорганизация календарей ATP (Ассоциация теннисистов-профессионалов, ежегодно проводит серию турниров по всему миру ATP World Tour Masters 1000. – «Ведомости») и WTA (Женская теннисная ассоциация, управляет серией элитных соревнований женщин-теннисисток. – «Ведомости»). Можно было получить более высокий статус и реально попытаться войти в десятку сильнейших турниров, проводящихся в мировой серии. Но нужны были средства, которых мы не нашли.

Под эгидой ITF (Международная федерация тенниса) проводятся турниры Большого Шлема, Кубок Дэвиса и Кубок Федераций и ведется весь молодежно-юношеский календарь. А ATP и WTA, по сути, профсоюзы игроков.

– Порядка $32 млн. Но для этого нужно было быстро найти деньги. Сделать этого не удалось. А сейчас Masters купить вообще невозможно – все расписано. Да и не стоит сейчас так вопрос.

Золотая молодежь

– Надо $30 млн. Было бы у меня $30 млн ежегодно, мы бы «похоронили» весь мир результатами. Это я гарантирую. А у нас сейчас – $6 млн. А бюджет Федерации тенниса в США – $225 млн. И тем не менее, если взять молодежно-юношеский состав – с 12 до 18 лет, – то из 16 последних лет 13 – мы первые, включая два последних года. И этот год тоже складывается так, что мы будем сильнейшими. Ни одна страна нас не обыгрывает в возрасте до 18 лет. Система подготовки дает результат, и это из года в год.

– Сейчас самая большая наша гордость – это молодежь. Например, это 17-летний Андрей Рублев. Его надо сейчас пестовать. Звезды – это вообще штучный товар. А не получилось, потому что денег не было. Теннис идет туда, где нас любят, а где любят, там и есть поддержка. Поэтому теннис развивается в тех регионах, где руководители заинтересованы в нем. В последнее время появились подвижки в некоторых регионах – это обнадеживает. Вот в прошлом году создали попечительский совет ФТР, его глава – председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев – взял на себя формирование пула людей, вкладывающих средства в развитие тенниса.

– Да, играет. Но он любит и пляжный теннис.

– За счет попечительского совета уже второй год финансируется строительство Национального теннисного центра, реализуется программа развития тенниса в России, а также проводятся соревнования, обеспечивается выезд спортсменов. Сумма составляет порядка 300 млн руб.

– У нас замечательная молодежь. Андрей Рублев выиграл все по юниорам – Roland Garros, итоговый Masters, закончил год на первой строчке рейтинга. Роман Сафиуллин – 18 лет – выиграл Australian Open. Карен Хачанов – 19 лет – выиграл чемпионат Европы, Аслан Карацев – 18 лет – очень талантливый игрок.

Вообще, у нас золотая молодежь. Из девочек Елизавета Куличкова выиграла Australian Open, Дарья Касаткина – Roland Garros, Cофья Жук – Wimbledon.

Это те, кто выиграл значимые соревнования. А всего на сегодня за 2015 г. у России 529 победителей международных турниров.

Руководство страны удивилось, когда Дмитриев сказал, что у нас столько победителей.

– Да. Много денег – много чемпионов, мало денег – мало чемпионов, нет денег – нет чемпионов. Система проста.

Мы из сборной финансируем только 24 человека. И чего? А если бы я всех 529 победителей финансировал, то из 100 один точно заиграл бы. Это мировая практика. А у нас из 100 восемь заиграет, потому что мы знаем больше, чем они [за границей], как правильно готовить. В идеале сейчас из тех игроков-победителей, что есть, надо держать человек 70, а мы держим 24.

– Около $200 000. Без учета снаряжения.

«Я заканчивал институт на кафедре хоккея, любимый вид спорта у меня футбол. А в теннисе я оказался так: когда я играл в футбол, у меня случилась травма, и мама мне запретила играть в футбол, и тогда я пошел на теннис, только потому, что в конце тренировки там играли в футбол. Так я остался в теннисе». «Когда я слышу, что провести три футбольных матча в неделю – это много, мне становится смешно. В детстве я играл в футбол за два завода и за отцовский цех, он там штамповщиком работал, а потом еще шел на тренировку. Играл, конечно, под чужой фамилией. Выигранный матч стоил 10 руб., а тогда средняя зарплата была 60 руб., а я в неделю зарабатывал около 30 руб. Это было хорошим подспорьем: мы тогда жили в коммуналке, стена протекала. Правда, меня в итоге рассекретили. Однажды пришли отца награждать кубком, а он сидит, в домино играет. А когда предстоял матч между двумя заводами, пришлось просто не пойти, поскольку я был в основном составе в обеих командах». (Смеется.)

– На детей до 14 лет включительно расходы на выезде составляют порядка $50 000 на человека в год (внутренние расходы на региональные турниры я не считаю – их регионы финансируют, это не такие уж большие суммы). До 16 лет и до 18 лет – расходы уже варьируются в зависимости от того, как играет спортсмен: особо хорошие «стоят» $100 000, остальные – $50 000. Но когда они за взрослых цепляются (у взрослых календарь – 34–36 недель соревнований), то расходы, если оптимально брать (это статистика не моя, мировая), получаются такие: 170 000 евро – женщины и 230 000 евро – мужчины. Это на одного человека, без обслуживающего персонала.

Когда Федерера вели с 15 лет, его обслуживали пять человек ежегодно. С обслуживанием эта сумма вырастает по году еще на 100 000 евро. Представьте, сколько нужно денег, чтобы воспитать чемпиона.

– На стыке эта цена в подготовке – $50 000 и 100 000 евро – у нас убивает всё. И получается, что на стыке 14 лет мы – безоговорочные лидеры, а в 14 лет у нас начинают спортсменов уже воровать. Потому что 15-летних мы уже не можем содержать. У нас отток большой.

Но если я всех 14-летних не отправлю во все академии мира, то следующему поколению негде будет тренироваться. У нас зимней базы нет. А если я всех 14-летних оставляю, значит, следующего поколения не будет. Представляете, мы перед каким выбором. Вот они, 14-летние, забивают всю летнюю зимнюю базу, и уже 12-летним негде тренироваться. У нас в России 5,5 месяца можно играть на воздухе, остальное – это крытые помещения. Их у нас на две возрастные группы сборников не хватит.

И что получается? Мы выпихиваем их, 14-летних, из-за этого теряется 70% народа. Из тех, кто остается, в возрасте 18 лет мы теряем еще процентов 80.

Чтобы нам сделать теннис, чтобы не убегали, надо планку подготовки за счет государства поднять до 18 лет. В 18 лет теннисист уже сам подписывает контракт, и тогда он выполняет все обязательства, которые выставляет ему федерация. Вот если эти четыре года мы бы формировали спортсменов в России, мы бы вообще всех обыграли.

А мы отсюда вынуждены отправлять спортсменов, и в итоге мы практически теряем на выходе 90% игроков.

А если бы $30 млн было, вот эту армию, которая создалась от 14-летних, 124 человека, которые сейчас в сборной, до 18 лет дотянуть бы, а потом уже за них бояться не надо. Потом они играют и только совершенствуются.

И из 100 человек, которые до 18 лет будут работать под контролем федерации, 30% заиграют. А 30 человек в сотне – это уже хорошо! Но у меня нет таких возможностей. И мы на стадии совершенствования [спортсмена] обрубаем этот процесс.

– 13 наших ребят играют в Казахстане. В свое время разговаривали с Назарбаевым, он говорит: «Шамиль, я понимаю, что такое теннис для имиджа страны, помоги мне с теннисом в Казахстане». – «Нет проблем», – говорю. У нас был первый, второй состав сборной. И был третий состав. Вот первый, второй состав, который мы оставили здесь, он фактически умер из-за отсутствия средств, а третий состав, который мы отдали Казахстану, заиграл.

Причем знаете, как мы отдавали? Я позвонил своему старшему сыну Амиру 87-го года рождения, говорю: «Слушай, кто там играл с тобой и где находится»? Он находит Голубева в Италии, который у нас в третьем составе сборной был, Кукушкина в Волгограде и т. д. Звонит им. Голубев заканчивает играть, потому что нет денег в Италии. Кукушкин заканчивает играть в Волгограде. Мы их всех отдали в Казахстан. Им дали по 200 000–300 000 евро в год каждому, они заиграли. В итоге они сейчас уже сидят пять лет в 16 сильнейших Кубка Дэвиса, а у нас там нет никого. Вот вся тема.

– За пять лет Рублев вполне может попасть в пятерку.

– Рублева конкретно ведет Андрей Бокарев (член попечительского совета. – «Ведомости»). Когда встал вопрос, кто будет финансировать Рублева, Бокарев сказал: «Я его буду финансировать, скажи, чего надо делать». И мы сделали под него программу, и он ее финансирует.

Теннис в Крыму

– У меня этих программ – вот такой стеллаж высоченный дома стоит. Хотя бы первоочередные задачи решить, чтобы не рухнули совсем.

– Завершение строительства Национального теннисного центра, где можно было бы проводить международные матчи, в том числе Кубка Дэвиса, Кубка Федераций и того же Кубка Кремля, и организовать там полноценный тренировочный процесс сборной команды России. На это в 2016 г. нужно 600 млн руб. Надо повысить категорию мужского турнира Кубка Кремля до категории 500 АТР, это повысит международный уровень турнира. Например, рухнул турнир в Валенсии. Для того чтобы его купить, нужно было 3,5 млн евро единовременно выплатить за лицензию и 2 млн евро ежегодно – обеспечение призового фонда. Мы не успели это сделать, турнир был куплен Веной. Надо построить теннисный центр в Крыму. Создать сеть региональных теннисных центров, которая будет включать в себя Дальний Восток – Владивосток, Хабаровск, Сахалин.

– Бюрократическая машина. Иногда все решается в один день, как, скажем, смена губернаторов. А вот Олимпиада закончилась в Сочи, предписана нам была «Адлер арена», которая должна была стать нашей теннисной базой. Но она находится в оперативном управлении у «Омеги». Хотя она должна была быть передана в краевую собственность. Это не сделано, и, соответственно, арена сейчас – коммерческая база для всех видов спорта.

Говоря о Борисе Ельцине, Тарпищев восклицает: «Он сделал [для тенниса] всё! Ельцин сделал колоссальную вещь – в шортах и майке вышел с ракеткой на корт: это открыло теннис, до этого все стеснялись играть. Я с ним играл еще в 1988 г. Приписывают, что я его научил играть, но это неправда, он умел играть, когда мы встретились. Я его встретил в Юрмале, где мы проводили Кубок Дэвиса, когда он был в опале. Президентом Федерации тенниса Латвии был известный коммунист Рубикс, я его попросил провести Бориса Николаевича в ложу. Когда он уходил, я подарил ему книгу «Корт зовет». И я тогда еще ему сказал: «Не расстраивайтесь, вы еще будете президентом!» (Улыбается.) «Наина Иосифовна – главный болельщик, ходит на все турниры. Каждый год собираемся на даче Наины Иосифовны, приглашаем людей, гранты Фонда Ельцина вручает она сама. А по телефону общаемся все время. Если бы теннис попал в такую же орбиту, как футбол или хоккей, мы вообще бы всех в мировых соревнованиях вынесли».

И в реальности, для того чтобы выполнить поручение, сталкиваешься со многими непонятными вещами.

– Вот база стоит, а что с ней делать – непонятно. База в обеспечении стоит больше 100 млн руб. Кто это закрывать будет? Значит, невыгодно ее брать.

– Ведется процесс оформления, я туда летаю каждую неделю. Будет полновесная круглогодичная база – шесть крытых кортов и открытые.