Грязная страсть князя Константина
В честь равноапостольного императора Византии Константина Великого.
Греки толпились у колыбели своего потенциального повелителя: его кормилицей была гречанка по имени Елена, первым слугой - выходец из Афин Дмитрий Курута. Когда великий князь подрос, среди его товарищей по играм оказались маленькие греки. Константина, кроме общепринятых европейских языков, усердно учили греческому, в котором он преуспел и мог не только свободно изъясняться на современном диалекте, но и читал Гомера и Эсхила на древнегреческом.
Впрочем, учение не стало коньком Константина. Все его помыслы, по словам швейцарского воспитателя Фредерика Лагарпа, были заняты «ружьями, знаменами и алебардами, он думает только об играх в солдатики как во время, так и после урока».
Став взрослым человеком, великий князь во многом оставался большим ребенком, обладавшим добрым сердцем и незаурядными дарованиями, но всегда уступающим любым своим желаниям и бросавшим занятия ради развлечений.
Как и Павел I, великий князь Константин Павлович был отменно щедр, честен, свято чтил законы рыцарства и обожал прекрасный пол, ради которого пожертвовал в дальнейшем своим законным правом на российский престол - он вступил в морганатический брак с очаровательной полькой Иоанной Грудзинской. Александр Сергеевич Пушкин видел в великом князе «очень много романтизма». «К тому же он умен, а с умными людьми все как-то лучше», - сказал поэт.
Великий князь Константин -- маленький Окружающие не встречали в Константине ни надменности, ни жестокости, и в обыденной жизни великий князь отличался добродушием и приветливостью. Но современникам запомнились и частые вспышки гнева Константина, во время которых он терял самообладание, становился безрассудно жесток, карая виновных и невиновных. Свою первую и законную супругу - великую княгиню Анну Федоровну, урожденную принцессу Юлиану Саксен-Кобургскую, - Константин терроризировал почти с садистской изощренностью.
Поступки великого князя могли подчас навести на мысль о его безумии. Он являлся в апартаменты жены в шесть часов утра и заставлял ее до завтрака играть на клавесине военные марши, аккомпанируя ей на барабане. Он был груб и нежен одновременно, то целуя, то ломая жене руки.
Даже пребывая в благодушном настроении, он любил пугать присутствующих, стреляя в коридоре Мраморного дворца из пушки, заряженной живыми крысами. Доставалось не только супруге, но и всем окружающим Константина. Во дворце находилась специальная холодная комната, куда по его приказу сажали провинившихся придворных. Отношения между супругами продолжали ухудшаться, и дело было уже не в мальчишеских проказах великого князя. Случались истории и пострашнее.
Император Павел – отец великого князя Константина Новый 1802 год явил петербуржцам и новую королеву красоты. Среди созвездия петербургских красавиц ярко заблистала очаровательная жена состоятельного французского негоцианта месье Араужо, приехавшего в Россию поторговать и поправить свои пошатнувшиеся дела. Константин Павлович, которому в ту пору шел двадцать третий год, не замедлил обратить благосклонное внимание на молодую женщину. Однако ни прямые намеки на чувства, переполнявшие сердце его высочества, ни долгое и настойчивое ухаживание ни к чему не привели.
Великий князь, истомленный страстью, ежедневно посылал адъютанта с букетами цветов, подарками, но красавица оставалась холодна и неприступна. Константин пребывал в недоумении - до сих пор ему не доводилось иметь дело со столь несговорчивыми особами, ибо титул великого князя и наследника престола с легкостью отворял двери в спальни самых строгих фрейлин. Да и внешностью его бог не обидел. «У него широкое круглое лицо, и если бы он не был курнос, то был бы очень красив; у него большие голубые глаза, в которых много ума и огня; ресницы и брови почти черные; небольшой рот, губы совсем пунцовые; очень приятная улыбка, прекрасные зубы и свежий цвет лица», - описывала в письме внешность Константина его теща герцогиня Саксен-Кобургская.
Старинная воинская мудрость гласит: когда крепости не сдаются - их берут хитростью. Именно такой совет подал Константину его флигель-адъютант генерал-лейтенант Баур. После долгого обсуждения был разработан хитроумный план кампании по овладению очаровательной госпожой Араужо.
Константин был очень похож на своего отца – императора Павла Как это принято у стратегов, начали с глубокой разведки и вербовки агентов в стане супостата. Очень скоро выяснилось, что строптивая красавица не то чтобы неприступна, а просто занята неким более предприимчивым охотником до ее прелестей. В известные дни поутру она приезжала к молодой вдове, баронессе Моренгейм, которая жила на Невском проспекте. Здесь она отпускала свою карету домой, а вскоре за ней приезжал в наемном экипаже человек с запиской от ее любовника. Госпожа Араужо тотчас выходила от баронессы и отправлялась на тайное свидание. Вновь на Невском, у вдовы Моренгейм, она оказывалась уже в сумерках. Поздно вечером за ней приезжала карета, и она возвращалась домой уставшая, но очень довольная. И муж, и родственники пребывали в счастливой уверенности, что все это время она проводила с аристократической подружкой в невинных беседах за рукоделием.
Узнав о подобном поведении предмета своей страсти, великий князь Константин Павлович разгневался не на шутку. Еще бы - он был отвергнут ради другого! Такого поворота событий наследник русского престола никак не ожидал. Пылкая душа Константина требовала отмщения, а в гневе сын Павла I был просто страшен.
10 марта 1802 года камердинер генерал-лейтенанта Баура Николай Бухальский - разбитной и ловкий малый, наряженный точно так же, как одевался человек любовника госпожи Араужо, нанял того самого извозчика, ту же карету и тех же лошадей, что регулярно приезжали за ней на Невский проспект. Вскоре лошади зацокали под окнами баронессы. Подружки выглянули из окна, увидали знакомый экипаж. Бухальский передал ловко подделанную записку, и трепещущая в ожидании скорых любовных ласк Араужо, наскоро поцеловав баронессу, выпорхнула из подъезда. Дверцы кареты захлопнулись, лошади понесли вскачь.
Портрет той мадам Араужо не сохранился. Но, может быть, на нее похожа вот эта мадам кисти американской художницы Мишель Миа Араужо…
Однако вскоре госпожа Араужо заметила, что карета едет совсем не туда, куда ее возили прежде. Она пыталась крикнуть кучеру, чтобы он остановился, но тот только подгонял лошадей. И вот они оказались перед Мраморным дворцом - резиденцией великого князя. Придворные лакеи извлекли драгоценную добычу из экипажа и на руках отнесли извивающуюся женщину в комнаты генерала Баура. Здесь у камина уже сидел великий князь Константин. Он был пьян, возбужден и нетерпелив…
О том, что произошло дальше, рассказывать сложно. По-видимому, Константин даже не смог как следует насладиться своей победой - Араужо, пребывающая в полуобморочном состоянии, не вызвала в нем особых желаний. Он быстро вышел из кабинета и удалился в свои апартаменты…
…И тут произошла отвратительная оргия. За своего хозяина принялись мстить сначала генерал Баур, затем адъютанты, Бухальский, наконец, лакеи и солдаты, бывшие на карауле при дворце.
…Женщина давно лежала без сознания, и насильники опомнились только тогда, когда увидели, что она едва дышит. Кое-как ее привели в чувство, одели, внесли в карету и отвезли к баронессе Моренгейм. На другой день несчастная скончалась.
…Слухи о преступлении, в котором был замешан великий князь Константин Павлович, поползли по столице. Подобного дикого происшествия никто не помнил, многие отказывались верить сплетням, но скорые и тайные похороны госпожи Араужо невольно подлили масла в огонь: неужто высочайшее лицо позволяет себе подобные развлечения, да еще столь извращенным способом?! Было от чего изумленно охнуть и глубоко задуматься над падением нравов.
Александру I чрезвычайно осторожно доложили об инциденте и неблаговидной роли во всей истории его младшего братца. Император был возмущен и обескуражен. Требовалось предпринять срочные меры и наказать виновных. Но огласка скандала неизбежно влекла серьезные политические последствия, ведь в то время Константин являлся прямым наследником престола, и обвинение его в смертоубийстве могли нарушить всю династическую стабильность в государственной машине России.
…Слухи о происшедшем дошли даже до Англии. Русский посол граф Семен Воронцов отписал из Лондона своему брату: «Императору следует удалить всех негодяев, которые окружают цесаревича, иначе в государстве будут две партии: одна из людей хороших, а другая из людей безнравственных, а так как эти последние, по обыкновению, будут более деятельны, то они ниспровергнут и государя, и государство».
Таким Великого князя спровадили царем польским
…Сколь ни любил Александр I младшего брата, но был вынужден назначить строжайшее следствие. Замешанных в деле немедленно посадили в крепость, а великий князь Константин оказался под домашним арестом.
…Одновременно начались тайные переговоры с родственниками Араужо. Их доверительно убеждали: умершую, мол, все равно не воскресить, а изрядная денежная компенсация может в значительной мере ослабить горе неутешного вдовца и его близких. Вдовец, с изумлением узнавший, что еще при жизни любимой супруги благодаря ее стараниям он обзавелся не одной парой рогов, после недолгих размышлений согласился с предложением. Получив деньги, он предпочел покинуть негостеприимный Петербург и, вернувшись в любимую Францию, вскоре обзавелся другой госпожой Араужо, не замедлившей доставить себе маленькую житейскую радость - украсить чело обожаемого супруга новой партией прекрасных и раскидистых рогов.
Открытого скандала удалось избежать, но чтобы окончательно погасить нежелательные толки в столичном обществе, Александр I повелел напечатать и разослать по Петербургу особое объявление, из которого следовало, что преступление «оставлено в сомнении», а великий князь и наследник престола Константин Павлович вообще к нему никакого касательства никогда не имел.
…Однако ни официальные доводы, ни увещевания императора не показались убедительными великой княгине Анне Федоровне, которая спустя месяц после этой грязной истории навсегда уехала из России. Официально было заявлено, что, по ее собственному показанию, она отлучилась от мужа «по неизлечимой болезни для жительства в уединении».
Великая княгиня Анна Федоровна к мужу не вернулась никогда…
…Перенесенные переживания и семейные неурядицы не отвратили великую княгиню от русских: она сохранила православное вероисповедание, живо интересовалась событиями, происходившими в России, однако на неоднократные приглашения вернуться в Петербург к мужу всегда отвечала категорическим отказом… P.S. Вот что говорит об этом «Википедия»: с именем Константина связана «одна из самых гнусных историй начала царствования Александра»: великий князь добивался благосклонности жены придворного ювелира Араужо, женщина отвергла его ухаживания. В один из вечеров лета 1803 года к дому ювелира подъехала карета, присланная якобы от больной тетки госпожи Араужо. Жену ювелира силой отвезли в Мраморный дворец на квартиру генерал-лейтенанта Боура (по версии художника Федора Толстого), он был любовником Араужо и просто «уступил» ее Константину), где она подверглась групповому изнасилованию (по версии официальных афиш, расклеенных в Петербурге, ее разбил паралич). Женщину отвезли домой.
Несчастная Араужо бросилась почти без чувств, могла только сказать: «Я обесчещена!» — и умерла. На крик мужа сбежалось множество: свидетельство было огромное! На другой же день весь Петербург узнал об этом.
Дело замяли: генерала Боура отправили в отставку, Араужо дали денег, он выехал за границу. Константин с того времени получил прозвище «покровитель разврата».
По другим источникам, история несчастной г-жи Араужо относится к разряду «городских легенд» начала александровского царствования. Контекст охвативших Петербург слухов, — после внезапной кончины любовницы генерала Боура, имеющего репутацию «безнравственного подлого кутилы», но фаворита и друга цесаревича, — это первая годовщина убийства Павла I и ожидание знамения о конце династии: роковое происшествие с г-жой Араужо пришлось как раз на 10 марта.