Генерал ФСБ: «Произошедшее в казанском Борисково — это уже пиковая ситуация»

Ночной штурм пьяного дебошира в казанском Бронксе (поселок Борисково) закончился смертью виновника происшествия, бойца Росгвардии и ранением участкового. Событие не оставило равнодушным и генерала ФСБ в запасе Александра Михайлова. В авторской колонке «Реального времени» он рассуждает о недостатках существующей системы, которые привели к трагедии на окраине столицы Татарстана.

«Ребята сделали, что могли, и потеряли своего товарища»

Работу МВД и Росгвардии в конфликте с пьяным дебоширом пока трудно оценивать. Они оказались в положении «вторичности»: вынуждены были участвовать в ликвидации ненормального человека в его самой агрессивной фазе. Не всегда условия, в которые были поставлены сотрудники, бывают комфортны для проведения операции.

Процесс этот развивался не вчера и не позавчера. Данный персонаж, наверняка, был известен и правоохранительным органам, и общественности. Произошедшее в казанском Борисково это уже пиковая ситуация. С ним можно было и иначе разобраться. Этот персонаж был известен всем. Но ни участковый, ни другие сотрудники не могли с ним ничего сделать. В нашем государстве принято очень много законов, которые не позволяют нашим правоохранительным органам купировать негативные явления на их ранней стадии.

На сегодняшний день надо возвращаться к системе профилактики, которая позволяла бы ликвидировать подобные эксцессы на стадии зарождения. У нас в Советском Союзе люди с отклонениями психики отправлялись в места лечения, их изолировали от общества. Если человек шел на поправку, его выпускали в общество, если нет, то продолжали лечить. Сегодня же разрушена система психиатрической помощи. Мы не можем человека принудительно отправить на лечение. А таких людей обязательно нужно лечить. И это связано не только с событиями в Казани. У нас в стране очень часто возникают ситуации с тяжкими последствиями, а их субъекты всем были давно известны. Мы сами себя поставили в такие условия.

Нужно внимательно проанализировать подобные факты, определить роль и место не только правоохранительных органов, но и системы медицинской помощи. Очень часто общественность, которая обращается в правоохранительные органы, не может добиться решения своего вопроса, потому что принятая нормативная база исключает вмешательство структур в локальные конфликты.

Мы декриминализировали побои — сегодня это административное правонарушение. Человек избил человека, потом еще раз, получил штраф, а завтра опять совершит это преступление. Считаю, что посягательство на жизнь и здоровье человека должно считаться преступлением, а никаким не административным правонарушением. Необходимы решения не только уголовно-процессуального, но и политического характера.

К слову, в Чечне сегодня такое практически исключено. У руководителей Чеченской Республики есть политическая воля. Сегодня бывает так, что у них полицейские сводки за день состоят из двух строчек: «За истекшие сутки преступлений не произошло». Гражданские институты оказались влиятельными для воздействия на хулиганов, шпану, правонарушителей, пьяниц. Когда мы все выйдем на такой уровень, тогда жить станет легче. А пока мы вынуждены жертвовать своими сотрудниками правоохранительных органов, идущими на штурм невменяемого идиота, который не понимает, что делает.

Ребята сделали, что могли, и потеряли своего товарища. Но проблема так и не решена. Даже если одного мерзавца уничтожили, это не значит, что вопрос исчерпан. Сегодня случай произошел в Казани, завтра будет в Нижнем Новгороде, послезавтра — во Владивостоке. Принцип везде одинаков, а мы опять будем жертвовать своими людьми.

«Колоть, пока не придет в нормальное состояние»

Разумеется, не следует идеализировать советское прошлое, поскольку и в СССР происходили такие вещи. Даже куплетисты пели: «Вот убьют — тогда придете» («Пришла тетя в отделенье по причине избиенья. Ей сказали: «Что вы, тетя! Вот убьют — тогда придете!»). Но при этом в советское время существовала система принудительного лечения для больных людей, чего сегодня практически невозможно сделать.

Что делать, если человек находится в стрессовой ситуации в результате употребления алкоголя? Надо взять и колоть его, пока не придет в нормальное состояние. Были и вытрезвители — гуманный инструмент, когда на улице подбирали пьяницу и фактически спасали, потому что в наших суровых условиях, на морозе пьяный человек может не выжить за пределами помещения.

Сегодня на учете состоят около 3 млн человек с диагнозами «алкоголизм» или «наркомания». Значительная их часть представляет повышенную опасность для общества. Алкогольные психозы очень распространены. Не решая такую проблему, мы только усугубляем ситуацию.

Следует заметить, что за последнее время возросла агрессия у людей. И сегодня степень агрессивности значительно выше, чем в Советском Союзе. В обществе повышена возбудимость: сейчас при ДТП человек хватается за бейсбольную биту или травматический пистолет.

«Угроза исходит от того оружия, которое не стоит на учете»

В Советском Союзе было другое отношение к оружию. Был, конечно, незаконный оборот, но контроль был довольно жестким. Раньше у государства и общества не было тревог по поводу оружия. На руках были исключительно охотничьи ружья. Если у кого и сохранилось боевое оружие со времен войны, то его количество было мизерным.

Военные конфликты, которые произошли на территории Российской Федерации (Первая и Вторая Чеченские войны) привели к расползанию оружия. Сегодня мы имеем дело с его неконтролируемым рынком и пытаемся что-то сделать. Но мы хотим навести порядок там, где этот порядок уже существует. Контроль идет за гражданским оружием. Мы ставим в положение полупреступников людей, которые имеют оружие вполне законно: они его купили, зарегистрировали, оно состоит на учете, их владельцы периодически проверяются. Но сегодня стоит вопрос неконтролируемого распространения оружия. Как мы ни пытались вводить дополнительные нормы по контролю за оружием у законопослушных граждан, заметных результатов так и не получили.

Что касается пьяного дебошира, нужно посмотреть, продлевал он разрешение на оружие или нет. Может быть, он его зарегистрировал на вполне законных основаниях. Процедура регистрации оружия (гладкоствольного, травматического) достаточно хорошо прописана. Но сегодня все справки покупаются. Мы вводим дополнительные условия для регистрции — принести справку из психдиспансера, наркодиспансера. Если человек на учете не состоит, то такая бумага ему выдается автоматически. Невозможно каждого человека заставить проходить психиатрическую экспертизу. Мы не можем нарушать права гражданина, ставить под сомнение его психическое здоровье, если он не попадал в поле зрения милиции и психиатров. Однако нередко мы сталкиваемся с тем, что оружие принадлежит одному, а применяет его другой. Здесь уже вопрос хранения оружия.

Все ныне существующие нормативы носят достаточно формальный и неэффективный характер. И мы должны исходить из того, что угроза исходит не от оружия, которое стоит на учете, а от того оружия, которое не стоит на учете. Если сейчас начнут проверять пьяного дебошира, то вполне возможно, что у него было и разрешение на оружие, был и охотничий билет — до тех пор, пока ему башню не снесло и он не схватился за ружье, чтобы пострелять по людям. И получал он его, возможно, вполне законно. Ни участковый, ни кто иной не имеет права ему отказать выдать разрешение, если все процедуры соблюдены. Справки принес, психических и иных отклонений нет, на учете не стоит — и необходимый тебе документ готов.