Взял взаймы - не зарекайся от тюрьмы?

При этом «основным условием предстоящей амнистии является возмещение ущерба, который получен в результате незаконных действий осужденного, положительная характеристика, неприменение амнистии в прошлом».

Вопрос более чем актуальный, поскольку в белорусских тюрьмах на данный момент находится множество осужденных по экономическим преступлениям, не понаслышке знающих, что такое материальный иск. «Последнее слово» в рамках проведения круглого стола решило разобраться, когда в этих вопросах уместно говорить о гражданско-правовом характере, а когда об уголовном, выяснить, насколько опасны для общества люди, осужденные по так называемым экономическим статьям Уголовного кодекса. Принять участие в обсуждении согласились адвокат Ирина ШАБАНОВА, сотрудник ОБЭП одного из РУВД столицы, по должностной инструкции не имеющий права без определенного разрешения разглашать свои личные данные, бывший осужденный по уголовной статье «Мошенничество» Денис ЛЕБЕДЕВ и супруга отбывающего в данный момент наказание по этой же статье Наталья СЕРГЕЕВА.

- Во время многих тяжб по экономическим вопросам адвокаты в один голос говорят про гражданско-правовой характер разбирательств, но в итоге возникает перспектива возбуждения уголовного дела. Как правильно разграничить эти ситуации?

Сотрудник ОБЭП: - Если мы говорим о составе мошенничества, то вопрос о правильной классификации ситуации должен возникать даже не на первоначальной стадии разбирательства, а значительно раньше, ведь очень многое зависит от взаимоотношений между людьми. Если один гражданин одолжил второму денежные средства, была составлена долговая расписка, в соответствии с которой оба взяли на себя определенные обязательства. И когда уже доходит до невозвращения денег, к этим вопросам надо подходить избирательно - по всем имеющимся материалам дела анализируется, на каком основании один из участников соглашения не выполнил свои обязательства.

В обязательном порядке учитываются различные субъективные причины и форс-мажорные обстоятельства (пожары, стихийные бедствия и т.д.). Например, человек одолжил деньги на развитие бизнеса, поместил приобретенную продукцию в гараж, а затем случилось что-то непредвиденное. В таких ситуациях граждане обычно обращаются напрямую в суд, и на основании имеющихся долговых расписок судьи выносят решения.

Состав мошенничества, на основании которого возбуждается уголовное дело, характеризуется обычно тем, что мошенник входит в доверие, просит денег, к примеру, на организацию совместного бизнеса, но одолженные средства направляются на совершенно другие цели - взаимоотношения с потерпевшим изначально предусматривают неисполнение предусмотренных обязательств.

Довольно часто можно наблюдать системный характер мошенничества: деньги берутся у энного количества доверчивых приятелей, причем эти средства могут быть истребованы под различными предлогами. Такие ситуации достаточно четко разграничивают мошенничество и гражданско-правовые отношения, о которых говорилось выше. Но в любом эпизоде надо детально разбираться, ведь основная задача правоохранительных органов - защита интересов граждан, и никаких проблемных моментов по экономическому направлению в нашей работе я не припомню. К тому же милиция не смотрит на эти вопросы с точки зрения классификации: мы собираем всю необходимую информацию, в рамках проверки проводим необходимые мероприятия и передаем материалы для возбуждения уголовного дела, чем сейчас занимается Следственный комитет.

Ирина Шабанова: - Действительно, грань в этих вопросах вполне определенная: для того чтобы говорить о мошенничестве, о возбуждении уголовного дела, должны быть основания полагать, что человек, который брал деньги в долг, заведомо не предполагал их возвращать. Но если в процессе расследования дела выясняется, что человек по каким-то объективным причинам не имеет возможности отдать долг, нужно решать, как поступать дальше. Наверное, нет оснований направлять дело сразу в суд с обвинением по уголовной статье.

Уместно говорить и о косвенных признаках в вопросах долга. Например, тем или иным доказательством, что человек имел намерения сбывать наркотики, является их количество: одно дело, когда у тебя обнаружена одна доза, другое - когда их десять, а то и больше. То же самое и с невозвращенными средствами: если долг один, вряд ли можно говорить о том, что человек - мошенник, имевший намерения завладевать деньгами. А если таких долгов и расписок много, можно и нужно разбираться.

Следствие должно понимать: человек, который пишет заявление о том, что в отношении его имело место мошенничество, тоже может быть не совсем объективным. Он может слегка лукавить хотя бы с той позиции, что, обращаясь в правоохранительные органы, рассчитывает исключительно на помощь в возвращении долга и даже не предполагает, что такая его попытка может закончиться возбуждением уголовного дела.

В моей практике есть похожее уголовное дело, с которым только начинаю знакомиться. Есть основания полагать, что следственные органы поступили именно так, как описано выше: возбудили дело по статье «мошенничество» на основании нескольких расписок, которые укладывались в рамки одной договоренности между так называемыми потерпевшим и обвиняемым, у которых были намерения заняться общим бизнесом. Даже на начальной стадии знакомства с делом могу предполагать, что там не было доказательств того, что человек, писавший расписки и бравший деньги, не намеревался их отдавать. Наоборот, даже имеются факты, свидетельствующие о том, что бизнес начал развиваться, деньги уходили строго по назначению. В результате дело в суд не направили, но человека заставили полностью вернуть все деньги.

Наталья Сергеева: - Мой муж заключил договор с клиентами на поставку определенного товара, но произошла форс-мажорная ситуация, и вследствие излишней доверчивости супруга деньги пропали. Он попросил клиентку подождать с возвращением взятых у нее средств, но она заявила: деньги должны быть возвращены сразу, иначе она идет в милицию. Мы пытались возместить ущерб, отдали четверть суммы, но через месяц женщина все же обратилась в РУВД с заявлением.

Когда шло расследование, ей предлагалось решить вопрос в гражданско-правовом аспекте, но она забросала жалобами прокуратуру всех уровней: видимо, под таким давлением следствие вынуждено было прийти к заключению, что речь идет о мошенничестве. Но за время более чем 10-летней работы фирмы это был единственный подобный эпизод, причем никакого умысла там не было. Мы пытались это объяснить пострадавшей, не снимали с себя обязательств вернуть долг, но она отказывалась от какого-либо общения.

Денис Лебедев: - Какая была сумма ущерба?

Сергеева: -$40 тыс.

Лебедев: - Просто у меня была схожая ситуация: брал деньги под расписку для перевозки белорусского мяса, но в силу различных причин, в т.ч. погодных, груз испортился. Речь велась о возвращении порядка $10 тыс., и я обещал, что деньги буду возвращать частями (определенную сумму фактически сразу выплатил), но человек, одолживший мне средства, все равно направился в милицию. Все было прозрачно, на предварительном следствии подтвердилось, что деньги возвращались, но в 2006г. подход был немного другим - меня осудили по факту.

В результате следователи писали свое, я сказал, что денег однозначно отдавать не буду, лучше сяду - так в итоге и получилось. Я полностью отсидел свой срок, принципиально не делал никаких выплат по иску, чтобы доказать: сажать человека в тюрьму в таких ситуациях - очевидная глупость, ведь никто ничего не получит. Считаю, что я за эти деньги отсидел, это прекрасно понимает и человек, фактически посадивший меня за решетку, поэтому никаких претензий не предъявляет.

Шабанова: - Вы тогда доказали, что мясо испортилось?

Лебедев: - Это все без документов завозилось.

Шабанова: - Нельзя заниматься своим бизнесом или начинать его на чужие деньги. Вы берете чужие средства, разве можно так рисковать? Если рискуешь, то надо постараться обставить это юридически грамотно: чтобы человек, дающий деньги, тоже написал о своих обязательствах, о том, что он согласен выдать средства с учетом риска.

- Как правильно определить сумму ущерба? К примеру, юрлица могут проводить множество банковских операций, и все отследить бывает крайне проблематично.

Сотрудник ОБЭП: - Юрлиц это касается в меньшей степени, основное, что от них требуется - читать условия договора. В принципе, все договоры в Беларуси стандартные, и в одном из пунктов должно быть указано, что в случае возникновения споров, связанных с исполнением данного договора, все споры подлежат рассмотрению в хозсуде. Состав мошенничества больше касается взаимоотношений между физлицами, а в случае двух субъектов хозяйствования суд должен определять форс-мажорные обстоятельства, почему одна компания не исполнила условия договора по поставке. Иногда возникает необходимость прослеживать весь путь поставки, в котором могут принимать участие едва ли не с десяток посредников.

Шабанова: - Вообще, есть случаи, когда юрлица обращаются в милицию для выяснения отношений друг с другом?

Сотрудник ОБЭП: - Конечно, есть: по закону об обращении граждан к нам любой человек имеет право обратиться. Пишут все, но процент заявлений от юрлиц все же мизерный - им рекомендуется воспользоваться своим конституционным правом для обращения в суд.

- Как можно составить всю картину мошенничества с точным определением суммы ущерба, если, к примеру, пострадавший заявляет о долге в $10 тыс., что подтверждено распиской, а другая сторона может подтвердить, что долг значительно уменьшился?

Сотрудник ОБЭП: - Исследуются все стороны вопроса, и вполне можно проследить действия человека, который берет в долг средства, кладет на расчетный счет открытой им организации и занимается бизнесом. Когда у банка запрашиваются все необходимые документы и очевидно, что ни копейки на счет не упало, появляются все основания вменить человеку сумму целиком. Если часть средств там, часть - там, это в обязательном порядке регулируется Следственным комитетом. Есть материалы проверки, каждая сторона излагает свои доводы, а правоохранительные органы в данном случае могут посочувствовать одному и другому - милиция занимает нейтральную сторону, просто собирая материалы.

Лебедев: - У меня никаких претензий к сотрудникам милиции при расследовании моего дела не было - очная ставка, все зафиксировано, суть ясна. Другое дело, что потерпевшему явно нашептали на ухо - обращайся в милицию, он испугается и отдаст деньги. В итоге я конкретно попал, и даже судья говорила, что, если бы я вернул деньги, меня все равно осудили бы по факту. Однозначно подпадал под ч.3 ст.209 («Мошенничество, совершенное в крупном размере»), согласно которой предусматривалось наказание сроком от 2 до 7 лет, т.е. никакой «химии», исправработ и т.д.

Шабанова: - Должен был быть подтвержден факт, что вы намеревались возвращать средства.

Лебедев: - Потерпевший констатировал факт частичного возвращения долга, в устном порядке заявил это в суде, но судья сказала, что полностью полагается на мнение прокурора, а прокурор в тот момент действовал как танк: «Человек опасен для общества, его перевоспитание возможно только в условиях зоны, прошу усиленный режим, конфискацию имущества и реальный срок». Судья только кивнула головой.

Шабанова: - В таких ситуациях имеет смысл продолжать дальнейшую борьбу и обратиться в Верховный суд - случаи вынесения протестов на неправильные и несправедливые приговоры отнюдь не редки.

Лебедев: - Никого из тех, кто находился со мной в местах лишения свободы с 2007г. по 2009г., не пересудили по экономическим статьям, хотя дела, даже связанные с убийством и наркоторговлей, пересматривались почти всегда.

Сергеева: - В случае с моим супругом никаких отягчающих обстоятельств не было, только смягчающие, но это тоже не было учтено судом. Был заключен официальный договор, все делалось законно - по заказу была проведена предварительная работа, имелись показания давнего делового партнера из-за границы. Когда муж не смог внести нужные средства, он, как порядочный человек, готов был в дальнейшем все компенсировать. Мы в последнее время жили только для того, чтобы отдать долг, частично возмещали, но и продать особо нечего было, у нас трое маленьких детей.

- Если речь идет о мелком мошенничестве, может, логично было бы прибегнуть к известной в других странах практике мировых судов?

Шабанова: - В моей практике не попадались дела, связанные с мелким мошенничеством. Даже наши собеседники говорят об ущербе в $10 тыс. и $40 тыс. соответственно - это отнюдь не мелкое мошенничество, о каком мировом суде можно говорить? Для мирового суда у нас достаточно других категорий дел - неэкономических, которые следовало бы туда отправить. Если говорить о каком-то разумном разрешении вопроса мировым путем, можно предусматривать возможность прекращения дела в случае, если потерпевший и обвиняемый нашли общий язык.

В России применяется практика, когда в суде стороны обвинения и защиты могут о чем-то договориться и предложить суду компромиссный вариант. Например, человек полностью признает свою вину, и обвинение с защитой соглашаются на минимальное наказание. Ведь зачастую у обвиняемого, особенно если речь идет об особо крупном размере долга, возникают опасения: «Возмещу всю сумму, а меня все равно посадят на 5-7 лет». Разбежка по срокам наказания в ч.4 ст.209 довольно большая - от 3 до 10 лет, поэтому имеет смысл говорить о гарантиях с обеих сторон - один соглашается на полное возмещения ущерба, второй - при согласии суда - просит вынести приговор по минимальной планке и с возможной отсрочкой.

Сотрудник ОБЭП: - Если будет такой закон, тогда и будем его выполнять. Но если вернуться к теме состава мелкого мошенничества и возможного привлечения виновного к административной ответственности, то возникает вопрос: кто будет устанавливать рамки между административной и уголовной ответственностью? Можно отталкиваться от суммы ущерба: мол, причинил ущерб до $1 тыс. - в тюрьму не направляешься, но ведь, во-первых, таких эпизодов может быть несколько; во-вторых, будет не учитываться факт, что человек целенаправленно шел на преступление.

Лебедев: - Обсуждая ст.209, мы ведем речь в основном лишь в одном направлении: взял деньги - и не вернул. На мой взгляд, есть смысл разделить ст.209. Например, вычленить из нее пункт, в котором были бы четко расписаны взаимоотношения между физлицами по поводу одолженных средств.

В зоне пообщался со многими людьми, и ситуация у многих напоминала мою. Мол, Вася, дай мне $5 тыс., я куплю в Польше товар, продам его, поделюсь прибылью - и разбежимся. А товар конфисковали на границе. Надо, чтобы различные вариации учитывались и в законодательстве, поэтому и вопрос между участниками сделки надо ставить по-другому: «Вася, у нас есть бизнес, на котором можно заработать, но можно и прогореть. Если заработаем, будем в шоколаде, если прогорим - обойдемся без взаимных претензий или хотя бы договоримся, как нам обоим без судов и прочих головных болей на чем-то другом заработать денег».

- Насколько целесообразно людей, осужденных по экономическим преступлениям, направлять в колонии? На той же «химии» у них больше шансов возместить ущерб.

Шабанова: - Адвокаты, принимающие участие в прениях, выступающие в суде уже с защитительной речью, наверное, едва ли не по каждому делу предлагают суду разумно подойти к вопросу о назначении наказания. И, если речь идет о необходимости возмещения ущерба, безусловно, говорят о том, что человеку надо зарабатывать деньги, возвращать потерпевшим, и не стоит назначать реальное лишение свободы, чтобы он не находился в местах лишения свободы на деньги налогоплательщиков.

А дальше по обстоятельствам: за долг в $40 тыс. рассчитывать на нелишение свободы сложно, хотя, если на момент вынесения приговора даже эта сумма была возмещена, хотелось бы рассчитывать на то, что суд не будет назначать реальное лишение свободы.

Лебедев: - Случаи перевода на «химию» мне известны только в рамках замены наказания. В СИЗО познакомился с человеком, которого осудили за мошенничество в особо крупном размере за участие в пирамиде по долевому строительству. История банальна: человека назначают председателем ЖСК, он берет у дольщиков деньги, не оставляя себе ни копейки, переводит на счет застройщика, а застройщик исчезает. Никто из дававших деньги претензий лично этому человеку не предъявлял, но суд дал ему срок девять лет, оценив причиненный ущерб примерно в $500 тыс. Он написал несколько кассационных жалоб, два года без толку мотался по этапам из зоны в СИЗО и обратно, а затем ушел куда-то на замену наказания. После почти семи лет реальной отсидки.

- Правоохранительные органы Беларуси разработали законопроект «О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Беларуси, а также Кодекс об административных правонарушениях». Указывается, что в подготовленном законопроекте оптимизированы сроки наказания в виде лишения свободы за ряд преступлений против собственности и порядка осуществления экономической деятельности. В санкции введены альтернативные лишению свободы виды наказания, существенно расширен запрет на применение в качестве меры пресечения заключения под стражу. Ваше отношение к возможным новшествам?

Сотрудник ОБЭП: - Я придерживаюсь позиции небезызвестного Глеба Жеглова: «Вор должен сидеть в тюрьме». Не собираюсь оспаривать решения суда, тексты законопроектов, но отмечу: говоря об альтернативе, мало кто берет во внимание моральное состояние тех, кто проходил по мошенничеству в числе потерпевших. Никто же не знает, как сложилась та или иная ситуация, сколько семей могло распасться из-за того, что глава семьи одолжил деньги, которые были предназначены для каких-то важных покупок.

Бывает и так, что люди, чтобы заработать, переодалживают деньги у других, в результате чего может выстраиваться целая цепочка. Если учитывать этот моральный аспект, еще больше убежден в том, что люди должны нести ответственность согласно законодательству. В любом случае вопросы о смягчении наказания не мне решать, на это есть уполномоченные органы, и если будет принят законодательный акт, будем ему подчиняться. Обсуждать то, что прописано в законодательстве - не в нашей компетенции.

Шабанова: - Можно говорить о мере пресечения до направления дела в суд, и в данном случае, на мой взгляд, абсолютно оправданно по экономическим преступлениям, в т.ч. по мошенничеству, назначать такую меру пресечения, как залог. Если вина доказана, человек ее осознает, готов предпринять меры для возмещения ущерба потерпевшим, можно прибегнуть к предложенной мере. Суд все равно примет решение в соответствии с законом, но до суда арестовывать человека по экономическим преступлениям абсолютно нецелесообразно. На мой взгляд, мера пресечения в виде лишения свободы может быть назначена только лицам, представляющим опасность для общества.

- В вопросах экономических преступлений как часто можно вести речь о рецидиве?

Сотрудник ОБЭП: - Рассуждать о рецидиве - это все равно что касаться вопроса, случайно человек сел в первый раз или нет. Конечно, есть мошенники, для которых совершение преступления - их хлеб, образ жизни. Но это все индивидуально, нельзя всех причесывать под одну гребенку.

Шабанова: - Наверное, рецидивы по экономическим преступлениям случаются нечасто. Если говорить о рецидивисте-мошеннике, есть основания полагать: это тот, кто берет деньги у людей и целенаправленно их обманывает. В этом случае назвать такое преступление экономическим не хочется. Это обычное уголовное преступление: один обманывает, разными способами выманивая имущество (к примеру, просит телефон, чтобы сделать звонок), а другой берет деньги под разными предлогами. Такие рецидивисты - как гадалки - разве может гадалка отказаться от своего ремесла?

Сотрудник ОБЭП: - Настоящие мошенники, как правило, творческие и эрудированные люди. Приходилось сталкиваться с серьезными схемами, которые доказать сложно, такие, как правило, не с улицы приходят, а имеют серьезный опыт работы в разных коммерческих структурах.

Сергеева: - Сомневаюсь, что мой муж впоследствии останется в бизнесе. Какой рецидив, если у человека растут дети, в жизни абсолютно другие приоритеты? Но даже если он продолжит заниматься коммерцией, будет более осторожным. Видно, что бизнесмены у нас - незащищенная категория, все строится по принципу «клиент всегда прав». «Мошенничество» - статья, по которой, с одной стороны, умысел доказать сложно, с другой - сделать это можно без особых проблем. К примеру, если доказано, что фирма испытывала финансовые трудности - это можно считать одним из доказательств умысла. Но найдите хоть одну фирму, никогда не испытывающую затруднений.

Сотрудник ОБЭП: - Финансовые трудности могут легко подтверждаться, также можно установить их причину. Если на счете нет денег, но бизнесмену должны крупную сумму, он может сам взять взаймы в надежде на скорый возврат. А если счета компании арестованы, полностью запущен внутренний аудит - с таким человеком связываться опасно: ему проще простого взять деньги и где-то раствориться.

Шабанова: - По поводу незащищенности: ничто не мешает бизнесмену обращаться к адвокату по любому вопросу. В последнее время лично у меня не единожды возникали ситуации, когда удивляешься тому, что человек не пришел в момент, когда вопрос только возник. Почему-то привыкли обращаться исключительно по факту.

Лебедев: - Для себя вывод сделал: мясом теперь не занимаюсь, в долг денег не беру. Зона кое-чему учит, но не стоит там мариновать людей по экономическим преступлениям, особенно тех, кто оказался там впервые. В моей ситуации это было бесполезно проведенное время, ведь меня в тюрьме должны были перевоспитать. Но зачем, если я не портился?

- Часто ли имеют ли место заказные дела в экономической сфере?

Сотрудник ОБЭП: - Ни один нормальный мошенник никогда не признает, что он мошенник. Исходя из моей практики, все люди, привлеченные к уголовной ответственности, заслуженно отбывают свое наказание. Так что заказные дела - это полный бред! Милиция - это не организация, куда пришел, заплатил определенную сумму, у тебя приняли заказ и выписали счет-фактуру. Не знаю, кто эту тему раздувает, но в Беларуси, правовом государстве, такое априори невозможно.

Лебедев: - Может, заказчиками образно можно назвать как раз пострадавших, которые через заявления в органы пытаются таким образом воздействовать на должников?

Сотрудник ОБЭП: - Мы не выбиваем и не выколачиваем долги, в то же время нерассмотренное заявление от гражданина в рамках действующего законодательства считается нарушением, что может привести к ответственности сотрудников и руководителя, принявшего неправильное решение.

- Последние амнистии не применялись к людям, не погасившим материальный иск в рамках своего уголовного дела. Возмещение ущерба станет основным условием ближайшей амнистии, приуроченной ко Дню независимости. Насколько эта мера разумна, ведь государство продолжает содержать за свой счет человека, во многих случаях угрозы для общества не представляющего?

Шабанова: - Не могу себе позволить назвать неразумной неприменение амнистии при условии, что амнистия - это закон, который выглядит в виде указа президента. При этом не очень разумным мне кажется вообще назначение наказания в виде длительного срока лишения свободы для совершивших экономические преступления. Стоит говорить о назначении другого наказания, при этом не лишать потерпевших возможности возмещения причиненного им ущерба.

Сотрудник ОБЭП: - Давайте абстрагируемся: директор госзавода совершает хищение бюджетных средств, на протяжении трех лет он похитил, скажем, $1 млн., вывел эти деньги из оборота предприятия. При этом средства работают на стороне, он получает большую прибыль. Когда ситуация с хищением проясняется и в отношении директора возбуждается уголовное дело - он спокойно возвращает похищенные средства даже с учетом индексации. На выходе получает наказание в виде лишения свободы сроком на три года с отсрочкой наказания на два. И ущерб возместил, и денег много заработал.

Шабанова: - Так может, ему штраф назначить в существенном размере? Государство получит удовлетворение от качественного проведения следствия, будет польза в получении денег в виде огромного штрафа, и человек поймет, что такое бизнес за чужой счет. Выплатил штраф - остался ни с чем.

Сергеева: - Наличие невозмещенного иска не должно быть определяющим условием для амнистии. Если амнистия - это акт милосердия, нужно этим и руководствоваться. В России под акт амнистии подпадают в первую очередь женщины, у которых есть несовершеннолетние дети; мужчины, в первый раз отбывающие наказание и у которых есть дети до трех лет; люди пенсионного возраста; инвалиды и т.д. Причем никаких упоминаний о невозмещенном иске там нет.

Сотрудник ОБЭП: - У каждого из нас может быть по 10 тыс. примеров, но закон един для всех, и абстрагироваться от этого, уходить в сторону невозможно.

Лебедев: - Все последние амнистии, если их перекладывать на экономическую составляющую иска, условно говоря, можно назвать акцией «Купи себе год свободы». Если государство считает, что осужденные хотят купить себе свободу, то тогда все нормально: кто хочет, тот купит.

Последняя амнистия была в 2010г., прошло уже два года, и те, кто после прошлой амнистии уже два года отсидел, сколько могли, столько уже заплатили, но если на них висит штраф в несколько миллиардов рублей, то как они могут рассчитаться? Считаю, что наличие иска не должно приниматься во внимание - это больше инструмент давления на родственников, психику людей.

От редакции. Полярность мнений участников круглого стола объясняется в первую очередь пробелами в законодательстве. Известны факты, когда люди, одолжившие сравнительно небольшие суммы, попадали за решетку на весьма значительные сроки. И наоборот, органы уголовного преследования могут легко отказать в возбуждении уголовного дела, мотивируя это гражданско-правовыми отношениями между заявителем и другой стороной. По сути, сегодня мы имеем «резиновое» законодательство, следствием применения которого являются такие случаи, когда люди, взявшие деньги в долг и не имеющие намерения их не возвратить, легко оказываются за решеткой. Ведь для сотрудника правоохранительных органов при поступлении заявления возбудить уголовное дело - проблема небольшая. Впрочем, как и отказать в возбуждении уголовного дела. Что же касается рассуждений, что в милиции не выписывают счетов-фактур, так их и выписывать не надо. Впрочем, и доказать заказной характер уголовного дела также сложно, а порой и невозможно.

На наш взгляд, решение проблемы лежит совершенно в иной плоскости. Уголовное дело может (и должно!) быть возбуждено лишь после того, как заявитель попытался решить свои вопросы в порядке гражданско-правовых отношений, но ему это не удалось. И между прочим, в ряде стран правоохранительные органы вообще не вмешиваются в отношения между заимодавцем и заемщиком. А у нас взял взаймы деньги - и можешь считать, что оказался под колпаком у стражей порядка.