Поиск себя настоящей, часть 1: Тетка в зеркале

Поиск себя настоящей, часть 1: Тетка в зеркале

Когда я была маленькая, мне, как и всем девочкам, хотелось быть красивой. Я не очень много об этом думала, но была уверена, что так оно и будет, когда я вырасту. Класса до четвертого это казалось почти очевидным, причем не только мне: длинные ноги, коса ниже пояса, огромные глаза с черными загнутыми ресницами – красотка растет. "Акселерация, - говорили взрослые. – Метр семьдесят точно будет, хотя и не в кого". Все получилось не так. В возрасте одиннадцати лет я тянуться вверх перестала – внезапно и резко, словно налетев на невидимое препятствие. Ноги, понятное дело, никуда не делись, вот только длинными почему-то уже не выглядели. Глаза хотя и оставались дивно прекрасными, однако приобрели привычку щуриться от близорукости, а вот прочие черты, на фоне созревания, вдруг "потекли": стали меняться как-то вразнобой, словно принадлежали десятку разных лиц. Вопрос о красоте сам собой снялся с повестки дня. До сих пор удивляюсь, как это мне именно тогда разрешили, наконец, отрезать косу – ведь она, по сути, оставалась единственным атрибутом несостоявшейся красоты. А может, именно поэтому и разрешили. Кто теперь скажет правду-то.

"Симпатичная", - говорила мама. "Интересная", - констатировала бабушка. "Вырасту, пойду к врачу и переделаю нос", - думала я. Ну куда человеку – девушке! – такой шнобель? Разве это справедливо? Что с того, что я "симпатична" маме и "интересна" бабушке? Понятно, что им я в любом виде нравлюсь. А красота – она как бы сама по себе, независимо от мамы, бабушки и прочих зрителей. Вот была бы я красивой! Тогда мне бы не довелось услышать от одной доброй одноклассницы заманчивое предложение: "Танюша, ну скажи, зачем тебе такие глазки? Все равно от них никакой пользы, ты же страшненькая. Давай меняться". Одноклассницу можно было понять. К ее наружности да мои бы иллюминаторы – и готова Золушка из сказки, но, увы, глазами ей приходилось обходиться своими, невыразительно-водянистыми, в белых редких ресницах. Тоже мне неприятность, накрасилась и все в порядке, а вот нос, к примеру, не закрасишь. Решено, вырасту – и сразу к хирургу, я читала, это называется ринопластика. Слово "страшненькая" не то чтобы ранило – скорее удивило. К тому же было втайне приятно, что такая красавица нашла, в чем мне позавидовать. Хотя, конечно, глаза – это же не главное. Главное, что я умная, симпатичная и интересная. А все-таки хотелось иногда сиять безусловно, без всяких этих "зато". И чтоб они все сами в штабеля укладывались… Эх.

Из результатов опроса

- А вам бы хотелось быть красивой?

Не уверена, была ли я тогда умной, но того ума, который был, хватило, чтобы понять: между красотой и качеством личной жизни никакой особенной зависимости нет. Поэтому я на красоту не то чтобы совсем "забила", но особо на эту тему и не парилась. Да, мне нравились красивые вещи, я даже умела сама их шить и вязать. Мне нравилось – иногда – как я выгляжу, когда все это надену, а еще причешусь и накрашусь. Но всерьез заниматься внешностью было сначала лень, потом некогда, а потом и не на что. Реальность девяностых. Я вязала себе свитеры по старым журналам, шила Ужасному Ребенку куртки из своих старых плащей и совсем перестала следить за модой. Тем более что на фоне реальности актуальный гранж выглядел издевкой, повсеместный леопардовый принт и кислотные лосины воспринимались как ужасающая безвкусица, и вообще все это было как-то не очень совместимо с имиджем взрослой женщины, которой я тогда, несомненно, была. А еще потом девяностые кончились, но реальность осталась зато подкатила защита диссертации, а дальше Ужасный дорос до переходного возраста и стал по-настоящему Ужасен, а потом развод, покупка квартиры с сопутствующими страшными долгами и, наконец, Филиппыч, вломившийся в мою жизнь словно специально затем, чтобы в очередной раз доказать: красота для личного счастья совершенно не требуется.

Между прочим:

Вы замечали, что многие российские женщины в возрасте 45-60 лет выглядят очень похожими? Выйдешь на улицу – половина дам словно близнецы однояйцевые: летом бриджи с маечкой и тапочками, весной и осенью нейтральные черные туфли или ботинки, черные же слегка коротковатые брюки, яркая синтетическая куртка и беретик. Плюс сумка, тоже черная, к туфлям. Практически униформа, причем явно отсылающая к эпохе сахара по талонам. Кто-нибудь скажет – испытывать привязанность к моде времен своей молодости, это так естественно. Но, извините, модные тенденции этих самых времен, при всей своей неоднозначности, все-таки не подразумевали ношения старушечьих туфель и подстреленных штанов. Эта "мода" была продиктована бедностью. Если у женщины одни-единственные брюки, они с большой вероятностью будут черными. Потому что неброско. И не очень пачкается. И вроде бы универсально, ну – почти, а если бусики надеть, то и в гости можно. А что коротковаты, ну так это чтоб по земле не волочились, когда я в другой раз на плоской подошве пойду. А сумка черная – потому что туфли тоже черные, ну и опять же, нет другой сумки-то. И если сегодня эти женщины выглядят как двадцать лет назад, это не обязательно означает, что они по-прежнему не могут себе позволить еще одни брюки или еще одну сумку. Они просто как выпали тогда из модного течения – так и продолжают пребывать вне его. Может, и рады бы по-другому, но не знают, как. Ну и вообще, зачем по-другому, когда "все так ходят", и коллеги, и соседки, и родственницы, а в магазинах продается именно это. Особенно на большой размер.

Кстати, о размере. Теперь-то я понимаю, что 9 октября 2007 года, когда я столь неудачно взвесилась, меня напугали не цифры сами по себе. Сойдя с весов, я была вынуждена посмотреть на себя в зеркало, просто чтобы оценить масштаб бедствия. Из зеркала на меня смотрела Тетка Обыкновенная, одна штука. Вот примерно такая. Если бы Тетка в зеркале улыбалась так же лучезарно, я бы ничего не заметила. Но она не улыбалась. Это было унылое бесполое создание с начертанным поперек физиономии вектором времени. Эта Тетка словно говорила: у тебя уже все было, жизнь в основном прошла, через пятнадцать лет ты выйдешь на пенсию, а потом будешь старухой. Против старухи я, в общем, ничего не имела, лет через двести. Но ЭТО?! И прямо сейчас? Кошмар какой. Ведь это же не я. ЭТО НЕ Я. НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ. Блин, да я же молодая, здоровая, веселая женщина, я же вся искрюсь и фонтанирую, и мне при этом мое собственное зеркало в моем же доме будет Тетку показывать?! Не бывать этому, пока я жива. Я НЕ ХОЧУ быть такой – и НЕ БУДУ.

Именно это толкнуло меня тогда на то, чтобы резко, решительно и безвозвратно избавиться примерно от 15 килограммов веса, которые, по моему мнению, и делали из меня тетку. В принципе, это был верный шаг. Уточню - верный для меня. Есть счастливые женщины, которым вес и объем никак не мешают быть красивыми. А есть другие, тоже, впрочем, счастливые, которым скорее приличествует мелкость и легкость. Однако легкости оказалось недостаточно. Вес ушел, я, естественно, на радостях (и по необходимости) переоделась во все новое, но Тетка иногда нет-нет, да и поглядывала на меня из зеркала. Ну т.е. уже не Тетка - так, Тетенька. Интеллигентная, даже милая, неплохо сохранившаяся Тетенька-за-сорок. Иногда удавалось настолько удачно одеться, что Тетеньку было почти не видно, но я все равно знала, что она где-то рядом. Мне нравилось мое тело, нравилось – в общем – лицо (черт с ним, с носом, это фича, а не бага!), меня даже вполне устраивала моя одежда, но при взгляде в зеркало я испытывала смутный дискомфорт. Потому что там все равно была не я. Или не совсем я. Что-то было не так, и "развидеть" это не получалось.

Как вышло, что я раньше не замечала Тетку-в-зеркале? Ну, я – понятно, глаз замылен, но другие-то почему не придавали этому значения? Ответ на этот вопрос я, в общем, уже дала. В обычной жизни мы ведь не стоим неподвижно, как перед зеркалом. Мы говорим, двигаемся и вообще каким-то образом себя ведем. Представляя собой – по характеру – что-то среднее между гейзером и бенгальским огнем, я мимикой, движениями, голосом, словами настолько "забивала" статичную картинку, что, наверное, могла бы выглядеть вообще как угодно. Все равно никто бы всерьез не заподозрил Тетку в человеке, который – см. выше – искрится и фонтанирует, прикалывается, пританцовывает под музыку в наушниках, жестикулирует всеми десятью руками и меняет выражение лица по двадцать раз в минуту.

ОТСЕЧЬ ВСЕ ЛИШНЕЕ

Это случилось четыре с половиной года назад. В один прекрасный день я явилась в парикмахерскую, села в кресло и решительно заявила надежному проверенному мастеру о своем давнишнем и вдруг наконец созревшем желании.

- Я хочу короткую стрижку. - Понимаю, - кивнул надежный и проверенный. – Насколько короткую?- Примерно два сантиметра.- Понимаю. Но мы и так всегда срезаем примерно два сантиметра.- Все-таки вы не понимаете. Мы не срезаем два сантиметра. Мы оставляем два сантиметра, - уточнила я.

После долгого препирательства – "Не рекомендую, вам не пойдет! – Ну и пусть, мне хочется, мне всегда хотелось, и вообще это мой незакрытый гештальт! – Но если получится неудачно. – Мы тогда просто не будем это повторять! – Но если вы будете недовольны как клиент… - Я не буду предъявлять никаких претензий, честное слово. Я нахожусь в здравом уме и прекрасно все понимаю. Просто хочу посмотреть, как это будет. Ну давайте попробуем, что тут такого, ведь это же ПРОСТО ВОЛОСЫ, и они в случае чего ОТРАСТУТ. Неужели вам не интересно?!" - мастер взялся за дело. Я дожидалась конца экзекуции, малодушно зажмурившись. Как-то вдруг оказалось, что на некоторые вещи очень трудно пойти, даже если они в точности соответствуют твоим желаниям.

- Ого, - потрясенно сказал специалист, закончив щелкать ножницами в опасной близости к моему затылку. – А вам, вроде, нормально. Кто бы мог подумать.

Я открыла глаза, глянула в зеркало – и испытала что-то вроде эйфории. Я ликовала. Мне было удивительно, как это я не решилась на это раньше. И ведь действительно получилось не то чтобы красиво в общепринятом смысле, но гармонично. И даже почему-то женственнее, чем моя обычная, нормальная, традиционная "дамская" стрижка. Шнобель, конечно, никуда не делся, но теперь он волшебным образом приобрел законное право произрастать у меня на лице. И откуда-то вдруг взялись ГЛАЗА - те самые, которым тридцать лет назад позавидовала школьная красавица. И что самое главное – в зеркале на минуту мелькнуло что-то такое, что, при определенном стечении обстоятельств, могло бы быть мной. А Тетки там не было. И Тетеньки тоже не было. Ура.

Филиппыч от новшества пришел в восторг. Матушка моя Тайфун Маргарита на отправленную ей по мылу фотку ответила словами "какой кошмар", причем именно так - без знаков препинания и со строчной буквы. Обе реакции были ожидаемые и совершенно правильные. И никто не знал, что это - только начало.