«Олег Лекманов Михаил Свердлов Олег Лекманов Михаил Свердлов Сергей Есенин Биография Издание второе, исправленное и дополненное . »
глава десятая “для того, чтобы ярче гореть” (1923—1924) Увы, мемуары других современ ников, встречавшихся с поэтом в Ти флисе и в Баку, показывают, что ох лаждение интереса “к этому делу” у Есенина было временное. “Обста новка была, конечно, походная, — изображает Л. Файнштейн номер в бакинской гостинице “Новая Евро па”, где жил поэт. — Раскрытый че модан, раскиданные галстуки, под столом винные бутылки, на столе недопитые стаканы, объедки, буты лочка нашатырного спирта, который Есенин часто нюхал, чтобы протрез виться, и на каком нибудь видном месте — американская резина для гимнастических упражнений”1. И даже Николай Вержбицкий в своих Сергей Есенин и Петр Чагин Баку. Сентябрь умильных, приглаженных воспоми наниях о пребывании Есенина в Ти флисе один раз проговаривается, сообщая, что “после чрезмерного опьянения, по ночам, сон не шел к Есенину, он то и дело просыпался, и его мучительно преследовали зрительные галлюцинации, чаще всего — в виде какой то мрачной и молчаливой личности, стоящей в углу. Галлюци нации сопровождались истерическими возгласами и требованиями оста вить его в покое”2.
Пройдет совсем немного времени, и эта “мрачная и молчаливая лич ность” властно предъявит на Есенина свои права.
Файнштейн Л. Сергей Есенин в Баку // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 118.
Вержбицкий Н. Встречи с Есениным. С. 82.
Сергей Есенин. Глава одиннадцатая “Черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Ставя неутешительный диагноз современной Есенину эпохе в пове 1 сти “Котлован”, Андрей Платонов многократно воспользовался дву мя словами — “скука” и “пустота”1. В течение всего 1925 года эти слова оп ределяли душевное есенинское настроение. “Милый мой, я душой устал, понимаешь, душой. У меня в душе пусто”, — цитирует горькую реплику поэта В. Кириллов2.
“Помню, — подхватывает Е. Устинова, — заложив руки в карманы, Есе нин ходил по комнате, опустив голову и изредка поправляя волосы.
— Сережа, почему ты пьешь? Ведь раньше меньше пил? — спраши ваю я.
— Ах, тетя, если бы ты знала, как я прожил эти годы! Мне теперь так скучно!
— Ну а твое творчество?
Ограничимся подборкой цитат из первой части “Котлована” (курсив везде наш — О. Л., М. С.):
”. воздух был пуст, неподвижные деревья бережно держали жару в листьях, и скучно лежала пыль на безлюдной дороге. ”;
”. однообразная, несбывающаяся музыка уносилась ветром в природу че рез приовражную пустошь. ”;
“Привыкнув к пустоте, надзиратель громко ссорился с женой. ”;
“Вощев забрел в пустырь, а обнаружил теплую яму для ночлега”;
“. оно билось вблизи, во тьме опустошенного тела каждого уснувшего. ”;
”. вот уже который день ходит профуполномоченный по окрестностям города и пустым местам. ”;
”. малые единоличные дома опустеют, их непрони цаемо покроет растительный мир. ”;
”. материал всегда сдавался точности и терпению, значит, он был мертв и пустынен. ”;
”. я ночью под одеялом сам себя люблю, а днем от пустоты тела жить не гожусь. ”;
“Инженер наклонил голову, он боялся пустого домашнего времени. ”;
“Яма котло вана была пуста. ”;
“Он боялся воздвигать пустые здания. ”;
”. пролетариат живет один, в этой скучной пустоте. ”;
“Скучно собаке, она живет благодаря одному рождению, как и я”;
”. их лица были равнодушны и скучны. ”;
”. разные бедные жилища и скучные условия. ”;
“Все равно земля вскопана, кругом скучно. ”;
”. скучно билось его ослабевшее сердце. ”;
”. человек, которому скуч но спать. ”.
Кириллов В. Встречи с Есениным // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 178.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин — Скучное творчество! — Он остановился, улыбаясь смущенно, почти виновато”1.
Эту смертельную скуку было необходимо как то разогнать, а убийст венную пустоту — чем то заполнить. Пребывая в неустанном поиске спа сительных средств, Есенин кидался из крайности в крайность. Забубенное пьянство перетекало у него в попытки наладить крепкий семейный быт.
Похожие на бегство рейды из Москвы на Кавказ предшествовали носталь гическим поездкам в родное Константиново. Сетования на творческое бессилие2 чередовались с писанием длинных поэм и энергичной работой над итоговым собранием сочинений.
Но ничего путного у Есенина, по его собственному ощущению, не по лучалось. Причины сам он теперь был склонен искать в том “скучном творчестве”, на службу которому когда то, не раздумывая, поставил всю свою жизнь3. А. Воронскому поэт в 1925 году признавался: “У меня ниче го не осталось. Мне страшно. Нет ни друзей, ни близких. Я никого и ни чего не люблю. Остались одни лишь стихи. Я все отдал им, понимаешь, все. Вон церковь, село, даль, поля, лес. И это отступилось от меня”4.
До последней степени обострилось в этот период давно уже раздирав шее Есенина двойственное отношение к окружающему миру, к людям: се годня он во хмелю по хайдовски проклинал человека, завтра — на трезвую голову — по джекиловски восхвалял, послезавтра — снова проклинал, и так до бесконечности.
На исходе 1925 года Есенин попытался повторить свой победоносный маневр десятилетней давности, бросил Москву и сбежал в северную сто лицу, чтобы там начать с чистого листа. “Я поеду совсем, совсем, навсегда в Ленинград, — твердил он. — буду писать. Я еще напишу, напишу! Есть дураки. говорят. кончился Есенин! А я напишу. напишу у! Лечить ме ня, кормить. и так далее! К черту!” Однако в ночь с 27 на 28 декабря выяснилось, что скука и пустота овла дели поэтом окончательно и бесповоротно.
Теперь вернемся в начало 1925 года, которое ознаменовалось для Есе нина мелкой, но досадной неприятностью. 1 января “Правда” напечата Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина // Сергей Александрович Есенин: Воспо минания. С. 235. Ср. с вариацией в мемуарах М. Юрина: ““Скучно. Вот и пью”, — коротко обо рвал меня Есенин” (Юрин М. Записки подававшего надежды // Октябрь. 1929. № 8. С. 130).
“Если он не пишет неделю, он сходит с ума от страха” (Эрлих В. Право на песнь. С. 79).
По формуле пристрастного Алексея Крученых: ”. не Есенин владел своим талантом, а талант — Есениным” (Крученых А. Гибель Есенина. С. 8).
Воронский А. Памяти Есенина // Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 72.
Евдокимов И. Сергей Александрович Есенин // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Сергей Есенин с матерью. Москва. Март ла обзорную статью Н. Осинского “Литературный год”, где мимоходом говорилось о том, что Борис “Пильняк все еще находит вкус в богемских похождениях с А. Дункан и С. Есениным”1. Впрочем, поэт, вероятно, прочел эту статью только в октябре, просматривая газетные заметки о се бе, по специальному заказу регулярно доставляемые ему из бюро выре зок2.
А в январе 1925 года Есенин сидел в Батуме и оттуда жаловался в пись мах к подругам: “Здесь очень скверно. Выпал снег. Ужасно большой занос.
Потом было землетрясение. Я страшно скучаю. Батум хуже деревни.
Очень маленький, и все друг друга знают наперечет. Играю с тоски в биллиард”3;
“Ехать сюда не советую, потому что здесь можно умереть от скуки”4.
О подробностях пребывания Есенина в Батуме один из его тамошних приятелей позднее рассказывал Э. Герману: “Мы, грузины, поэтов ува Осинский Н. Литературный год // Правда. 1925. 1 января. С. 3.
См.: Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 232. См., однако, в письме Г. Бениславской Есенину от 20 января 1925 года: “Читаете ли наши московские га зеты? Видели ли новогодний обзор литературы Осинского?” (Сергей Есенин в стихах и в жизни.
Из письма к Г. Бениславской от 20 января (Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 198).
Из письма к Е. Лившиц от 20 января (Там же. С. 201).
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин жаем. Живи, пожалуйста, пиши стихи. Но ведь он сам в драку лез! Од ного ударил — смолчали: Бог с тобой, думаем, ты поэт;
другого уда рил — смолчали. Так ведь он стал после этого всех бить! Мы его, конеч но, побили”1.
В этом же январе Есенин написал и посвятил Воронскому большую по эму “Анна Снегина”. И сила и слабость этой вещи в ее легкости и неотде ланности. Поэт едва ли не намеренно создает у читателя впечатление, что тот имеет дело со случайными, необработанными, безо всяких усилий по вествователя складывающимися в строки словами. Отсюда в тексте — кос ноязычие автора и героев, сгустки повторы одних и тех же сегментов, а также общая установка поэмы не столько на чтение глазами, сколько на произнесение вслух или про себя. Недаром и начинается “Анна Снегина” с длинного монолога возницы, доставляющего лирического героя в село Радово.
Тем сильнее, по логике контраста, воздействуют на читателя отдельные строки формулы, отточенные, глубоко продуманные, рассчитанные на мгновенное запоминание.
Далекие, милые были!
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили, Но мало любили нас.
Дрожали, качались ступени, Но помню Под звон головы:
“Скажи, Кто такое Ленин?” Я тихо ответил:
Герман Э. Из книги о Есенине // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 180.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) И вот я на мельнице.
Ельник Осыпан свечьми светляков.
Основная тема поэмы почти чеховская — это тема отсутствия взаимо понимания между людьми, их неумения и нежелания бережно отнес тись друг к другу. Однако разворачивает Есенин свою тему, по обыкно вению, в лирическом и, так сказать, “эгоистическом” ключе. Это не ко го нибудь, а именно его, “Сергушу”, “Сергуху”, “Сергуню”, обаятель ного, “забавного” “господина” и “знаменитого поэта”, не хотят до кон ца понять и принять ни братья крестьяне, ни потенциальная возлюб ленная.
Обиду мою На болоте Оплакал рыдальщик кулик.
Не могло не отразиться на “Анне Снегиной” и общее болезненное состо яние Есенина, его подогретая алкоголем и по разным поводам вспыхива ющая подозрительность по отношению к людям. Почти все персонажи, особенно крестьяне, изображены в поэме какими то ущербными, пору ганными, скрывающими или не очень скрывающими от главного героя свою внутреннюю пустоту и гнильцу.
Вот, скажем, возница из первой главки “Анны Снегиной” сначала ка жется читателю и лирическому герою милым, душевным парнем. Именно его характеристику рязанской природы есениноведы умиленно цитируют в своих биографических штудиях о поэте1. Но вот наступает минута рас платы, и сразу же обнажается подлинное нутро возницы:
“Мало!” Даю еще двадцать.
“Нет!” Такой отвратительный малый, А малому тридцать лет.
Ср., например, в недавно вышедшей научно популярной книжке: ““Приятственны наши места”, — скажет поэт в “Анне Снегиной”. “Приятственны” — Есенин всегда выбирал эпитеты неброские” (Поликовская Л. Есенин. М., 2010. С. 7). Так уж и всегда!
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин “Да что ж ты?
За что ты с меня гребешь?” Как это не похоже, например, на сценку, запечатленную Владиславом Хо дасевичем в его мемуарах о Горьком: “Мы пошли в Сорренто, пили там вермут и прикатили домой на знакомом извозчике, который, получив из рук Алексея Максимовича. десятку, вместо того, чтобы дать семь лир сдачи, хлестнул лошадь и ускакал, щелкая бичом, оглядываясь на нас и хо хоча во всю глотку. Горький вытаращил глаза от восторга, поставил брови торчком, смеялся, хлопал себя по бокам и был несказанно счастлив до са мого вечера”1.
Критика приняла “Анну Снегину” прохладно: отмечалось влияние Пушкина и Некрасова, мелодраматичность “чувствительного” сюжета и отсутствие внятной авторской позиции.
21 февраля Есенин переехал в Тифлис, где провел несколько легких хмельных дней с грузинскими поэтами Паоло Яшвили и Тицианом Та бидзе. “Похождения наши здесь уже известны вплоть до того, как мы ва рили кепи Паоло в хаши, — писал Есенин 20 марта Тициану Табидзе. — Грузия меня очаровала. Как только выпью накопившийся для меня воздух в Москве и Питере — тут же качу обратно к Вам, увидеть и обнять Вас”2.
25 февраля поэт выехал из Тифлиса в Баку. 1 марта он возвратился в Москву.
“Выглядел он очень хорошо, пополнел. Меняя как то рубашку, весело смеялся, хлопая себя по располневшему животу:
Первую неделю был необычайно бодр, весел”3.
Но уже 6 марта Есениным овладела охота к перемене мест: “Дела мои великолепны, но чувствую, что надо бежать, чтоб еще сделать что ни будь, — писал он Н. Вержбицкому. — Старик! Ведь годы бегут, а по за поведи так: 20 дней пиши, а 10 дней кахетинскому. Здесь же пойдут на это все 30”4.
В середине марта Есенин читал участникам литературной группы “Пе ревал” “Анну Снегину”.
“Спрошенные Есениным рядом с ним сидящие за столом о зачитанной Ходасевич В. Горький // Ходасевич В. Собр. соч.: в 4 х тт. Т. 4. М., 1997. С. 170.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 206.
Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 212.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 204.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Тифлис. Фотография начала XX в.
вещи отозвались с холодком. Кто то предложил “обсудить”. Есенин от об суждения наотрез отказался.
— Вам меня учить нечему. Вы сами все учитесь у меня”1.
“. Перевальская неудача, — прибавляет В. Наседкин, — кажется мне как бы тоном на весь 1925 год”2.
27 марта Есенин “укатил в Баку, неожиданно, как это и полагается”3.
“Накануне отъезда, совершенно трезвый, он долго плакал”4. За неделю до этого, 21 марта, Есенин отправил Галине Бениславской записку следующе го содержания: “Милая Галя! Вы мне близки как друг. Но я Вас нисколько не люблю как женщину. С. Есенин”5. Именно подобные выходки поэта отозвались позднее в дневнике Бениславской: “Сергей — хам. При всем Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 213.
Там же. С. 213. В 1925 году рецензенты не слишком баловали поэта благожелательными отзывами о его произведениях. См., например, большую статью В. Красильникова “Сергей Есенин”, где утверждается, что “есенинская точка, есенинский подход к современности — это подход с деревен ских задворок и от кабацких четырех стен” (Красильников В. Сергей Есенин // Печать и революция.
Из письма Г. Бениславской В. Эрлиху (Сергей Есенин в стихах и в жизни. С. 347).
Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 218.
Есенин С. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 207.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Сергей Есенин и Петр Чагин среди сотрудников редакции газеты “Бакинский рабочий” Баку. его богатстве — хам. Под внешней вылощенной манерностью, под внеш ним благородством живет хам. А ведь с него больше спрашивается, неже ли с какого либо простого смертного. Если бы он ушел просто, без этого хамства, то не была бы разбита во мне вера в него”6.
В столице Азербайджана автор “Анны Снегиной” мимолетно пере секся с Воронским. “Вид у Есенина был совсем не московский: по доро ге в Баку в вагоне у него украли верхнее платье, и он ходил в обтрепан ном, с чужих плеч пальтишке. Ботинки были неуклюжие, длинные, не чищеные, может быть, тоже с чужих ног. Он уже не завивался и не пуд рился. Есенин стоял, рассеянно улыбался и мял в руках шляпу. Паль тишко распахнулось и неуклюже свисало, веки были воспалены. Он про Бениславская Г. Воспоминания о Есенине // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 113. Ср., впрочем, с телеграммой, которую когда то сама Бениславская отправила Айседоре Дункан: “Писем телеграмм Есенину не шлите он со мной к вам не вернется никогда не надо считаться Бениславская” (Бениславская Г. Воспоминания о Есенине // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 50). Далее Бениславская с удовольствием комментирует: “Хохотали мы с С. А. над этой телеграммой целое ут ро” (Там же. С. 50).
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) студился, кашлял, говорил надсадным шепотом и запахивал то и дело шею черным шарфом. Вся фигура его казалась обреченной и совсем не нужной здесь. Впервые я остро почувствовал, что жить ему недолго и что он догорает”1.
8 апреля поэт писал Бениславской:
Милая Галя, я в Баку. Знаю, что письмо к Вам придет через 6–7 дней. Не пи сал, потому что болен. Был курьез. Нас ограбили бандиты. Жаль и не жаль, но я спал, и деньги некоторые (которые Вы мне дали), и пальто исчезли на всегда. Хорошо, что я хоть в брюках остался.
Когда я очутился без пальто, я очень и очень простудился. Сейчас у меня вроде воспаления надкостницы. Боль ужасная. Вчера ходил к лучшему врачу здесь, но он, осмотрев меня, сказал, что легкие в порядке, но горло с жабой и нужно идти к другому врачу, этажом выше. Внимание ко мне здесь очень большое. Чагин меня встретил как брата. Живу у него. Отношение изуми тельное.
Главное в том, что я должен лететь в Тегеран. Аппараты хорошие. За па спорт нужно платить, за аэроплан тоже.
Поймите и Вы, что я еду учиться. Я хочу проехать даже в Шираз и, ду маю, проеду обязательно. Там ведь родились все лучшие персидские лирики.
И недаром мусульмане говорят: если он не поет, значит, он не из Шушу, ес ли он не пишет, значит, он не из Шираза. Дорогая, получив это письмо, шлите 200. Позвоните Толстой, что я ее помню. Шурку просто поцелуй те. Она знает, что она делает.
Катька ни на кого не похожа.
У меня ведь была сестра (умершая) Ольга, лучше их в 1000 раз, но походит на Шурку. Они ее не знают, не знают и не знают.
Галя, больше я Вам не напишу. Разговор будет после внимания. Целую ру ки. Жив и здоров. С. Есенин”2.
Однако со здоровьем у Есенина дело обстояло плохо. В апреле и в мае по эта дважды помещали в бакинскую больницу с подозрением на воспале ние легких. “Лежу в больнице. Верней, отдыхаю, — 11 мая писал он Бени славской. — Не так страшен черт, как его малютки. Только катар правого легкого. Через 5 дней выйду здоровым. Это результат батумской просту ды, а потом я по дурости искупался в средине апреля в море при сильном Воронений А. Памяти Есенина // Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 71.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 209–210.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин ветре. Вот и получилось. Доктора пели на разный лад. Вплоть до скоротеч ной чахотки. С чего Вы это, Галя, взяли, что я пьянствую? Я только кутнул раза три с досады за свое здоровье. Вот и все. Хорошее дело, чтоб у меня была чахотка. Кого хошь грусть возьмет.
Почему не пишу? Потому что некогда. Пишу большую вещь. С книга ми делайте как угодно, чего из пустого в порожнее перегонять. Это уж ме ня начинает раздражать, что Вы спрашиваете! 1.
Ежели Кольцов выпускает книгу, то на обложку дайте портрет, который у Екатерины. Лицо склоненное. Только прежде затушуйте Изадорину ру ку на плече. Этот портрет мне нравится. Если эта дура потеряла его, то дайте ей в морду. Чтоб впредь не брала у меня последних вещей и единственных”2.
По крайней мере два места в этом письме нуждаются в отдельных ком ментариях. Во первых, странно: с какой стати Есенину вдруг вздумалось купаться в холодную, ветреную апрельскую погоду? Ситуацию проясняют малоизвестные воспоминания одного из бакинских знакомых Есенина — участника литературного кружка при “Бакинском рабочем” Ф. Непряхина.
По его свидетельству, в один из вечеров, во время посещения нефтяных промыслов Биби Эйбата, поэт неожиданно подбежал к открытому резер вуару, наполненному нефтью, и, чуть помедлив на самом краю, бросился вниз. Испуганные спутники Есенина бросились ему на помощь, вытащи ли, помогли в море смыть нефть. В результате этого случая поэт и оказался в бакинской больнице им. Рогова с сильнейшей простудой. Непряхин, на вестивший Есенина в больнице, запомнил его слова, сказанные с полной серьезностью: “Это мое второе крещение — крещение нефтью”. Молодой литкружковец позже повторит фразу Есенина в не слишком ловких стихах:
Там он второе крещение Принял, погрузившись в нефть.
И это мог только Есенин Проделать на глазах у всех3.
Можно, конечно, интерпретировать эти слова как отказ от крестьян ской темы в поэзии и присягу новой, “индустрийной” теме (“Я полон Раздражение было спровоцировано техническими вопросами Бениславской, связанными с издани ем поэтических книг Есенина. Эту работу сам же Есенин Бениславской и поручил.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 212–213.
Курочкина С. “Большое видится на расстоянье” // Русский язык и литература в Азербайджане. 2005.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) дум об индустрийной мощи, / Я слышу голос человечьих сил”). Но скорее все же “второе крещенье” означает что то другое, более близкое к настоящим думам поэта, — может быть, черное крещение, крещение смертью.
В вторых, в письме к Бениславской характерна фраза о “дуре” сестре.
В декабре этого же года Есенин будет говорить о ней, Екатерине Есени ной, А. Тарасову Родионову: “Плевать я хочу на эту дрянь. Сквалыга, ка ких свет не рожал. Вышла, понимаешь, замуж, за какого то там поэтика Наседкина и приходит ко мне — так и так де, мы ста, да ты ста. А я гово рю: к черту! Знать тебя не знаю и никаких Наседкиных знать не хочу.
Пусть сам пробивает себе дорогу, если поэт, а если дребедень, я ему сво им горбом проколачивать дороги не буду”1. Сравним, однако, в мемуарах Бениславской: “К Кате у С. А. была какая то болезненная, тревожная лю бовь. С. А. из боязни, что ее увлечение Приблудным пойдет даль ше, настаивал на ее браке с Наседкиным”2. Богатую амплитуду оттенков отношения Есенина к сестре передает его письмо к ней от 16 июня 1925 го да: “Ботинки твои со злобы я испортил. Приедешь — куплю новые”3.
В конце мая 1925 года поэт возвратился в Москву и оттуда 6 июня уехал в Константиново, на свадьбу к двоюродному брату. Василий Наседкин свидетельствует: “Вместе с Есениным и за ним следом из Москвы приеха ло 8 человек гостей. До этой поездки я, как и все, знавшие Есенина, считал его за человека сравнительно здорового. Но здесь, в деревне, он был совершенно невменяем. Его причуды принимали тяжелые и явно не здоровые формы”4. Вторит Наседкину в своих воспоминаниях еще один гость на той злосчастной свадьбе, Иван Старцев: “Есенин был невменяем.
Пил без просвета, ругался, лез в драку, безобразничал. Было невероятно тяжело на него смотреть. Успокоить его не удавалось. Увещевания только пуще его раздражали. Я не вытерпел и на следующий день уехал в Москву.
В памяти осталось: крестьянская изба, Есенин без пиджака, в растерзан ной шелковой рубахе, вдребезги пьяный, сидит на полу и поет хриплым голосом заунывные деревенские песни. Голова повязана красным деревен ским платком”5.
Тарасов Родионов А. Последняя встреча с Есениным // С. А. Есенин: Материалы к биографии.
Бениславская Г. Воспоминания о Есенине // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 78, 80.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 216.
Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 219–220.
Старцев И. Мои встречи с Есениным // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 88. Де тально описывает поведение Есенина в Константинове в этот приезд Г. Бениславская. См.: Бени славская Г. Воспоминания о Есенине // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 82–85.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Возвращаясь на поезде из Константинова в Москву, Есенин принял ре шение попробовать зацепиться за нормальную жизнь, вступив в брак с внучкой Льва Толстого Софьей Андреевной.
С Софьей Толстой он познакомился 5 марта 1925 года на вечеринке, 2 устроенной в честь дня рождения Галины Бениславской. Не потому ли в уже цитировавшемся письме к одной влюбленной в него женщине (Бениславской) Есенин счел возможным иезуитски передавать нежные приветы второй (Толстой)?
“. Встреча с замечательным человеком, С. А. Толстой, была для Есенина не “проходным” явлением”, — полагал неплохо знавший поэта Николай Никитин1. Сходно оценивал взаимоотношения Есенина с Толстой Юрий Либединский: “В облике этой девушки, в округлости ее лица и проницательно умном взгляде небольших, очень толстов ских глаз, в медлительных манерах сказывалась кровь Льва Николаевича. В ее немногословных речах чувствовался ум, образованность, а когда она взглядывала на Сергея, нежная забота светилась в ее серых глазах. Она, видно, чувствовала себя внучкой Софьи Андреевны Толстой. Нетруд но догадаться, что в ее столь явной любви к Сергею присутствовало благородное намерение стать помощницей, другом и опорой писате ля”2. “Я очень счастлива и очень люблю”, — писала сама Толстая давне му другу семьи Толстых, юристу А. Ф. Кони, 2 июля 1925 года3.
Приведем также фрагмент из мемуаров И. Евдокимова: “Наблюдая в этот месяц Есенина, — а приходил он неизменно трезвый, живой, в белом костюме (был он в нем обаятелен), приходил с невестой и три раза знако мил с ней, — я сохранил воспоминание о начале, казалось, глубокого и се рьезного перелома в душе поэта. Мне думалось, что женится он по насто ящему, перебесился — дальше может начаться крепкая и яркая жизнь”4.
Однако он же свидетельствовал:
— Очередная женитьба! Да здравствует следующая!” Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 128.
Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 152.
Сергей Есенин в стихах и в жизни. С. 350.
Евдокимов И. Сергей Александрович Есенин // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Лихорадочной спешкой, выдаю щей внутреннюю неуверенность, ды шит письмо Есенина к сестре Екате рине от 16 июня: “Дорогая Екатери на! Случилось очень многое, что переменило и больше всего переме няет мою жизнь. Я женюсь на Тол стой и уезжаю с ней в Крым”1. И уже совсем похоронно звучит есенинское письмо, отправленное еще через ме сяц Н. Вержбицкому: “Все, на что я надеялся, о чем мечтал, идет прахом.
Видно, в Москве мне не остепенить ся. Семейная жизнь не клеится, хочу бежать. Куда? На Кавказ. С но вой семьей вряд ли что получится, слишком всё здесь заполнено “вели ким старцем”, его так много везде, и на столах, и в столах, и на стенах, ка Софья Толстая-Есенина. жется, даже на потолках, что для жи вых людей места не остается. И это душит меня”2.
Есенинский полукомический бунт против “великого старца”, чьи пор треты укоризненно взирали на него со стен квартиры Софьи Толстой в Померанцевом переулке, описан многими мемуаристами. Юрий Либе динский:
Он на мой вопрос, как ему живется, ответил:
— Скучно. Борода надоела.
— То есть как это какая? Раз — борода, — он показал на большой порт рет Льва Николаевича, — два — борода, — он показал на групповое фото, где было снято все семейство Толстых вместе с Львом Николаевичем. — Три — борода, — он показал на копию с известного портрета Репина. — Вот там, с велосипедом, — это четыре борода, верхом — пять. А здесь сколько? — Он подвел меня к стене, где под стеклом смонтировано было Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 216.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин несколько фотографий Льва Толсто го. — Здесь не меньше десяти! Надоело мне это, и все! — сказал он с какой то яростью1.
Он мотает головой и стонет:
— Боже мой! Ничего не вижу!
Одни бороды вокруг меня! Анна Берзинь:
Сергей старался чем нибудь тяже лым угодить непременно в портрет и кричал:
— Надоела мне борода, уберите бороду. Кажется очевидным, что “борода” Александра Есенина с сыном поэта Юрием 1920-е превратилась в помраченном со знании Есенина в метонимию даже не столько самого Льва Толстого, сколько толстовской “мысли семей ной”, за которую он еще недавно хватался как за спасительную соло минку.
“— Ну вот, жениться! А куда мне такому жениться? — горестно во прошал поэт Вольфа Эрлиха. — Что у меня осталось в этой жизни? Сла ва? Господи боже мой! Ведь я же не мальчик! Поэзия? Разве что. Да нет!
И она от меня уходит.
— А личная жизнь? Счастье?
— Счастье — дерьмо! Его не бывает. А личная жизнь. Милый! Так я ж ее отдал как раз за то, чего у меня теперь нет!”4, то есть — за стихи и за вдохновение.
Отвратительные выходки в отношении Толстой Есенин позволял себе уже на очень раннем, первом этапе ухаживания. “Я поднял ее подол, — от Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 154–155.
Эрлих В. Право на песнь. С. 77.
Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 390. Ср., однако, с репликой Есенина, об ращенной к Софье Андреевне, которую приводит в своих мемуарах В. Эрлих: “Лучше Толстого у нас все равно никого нет. Это всякий дурак знает” (Эрлих В. Право на песнь. С. 78).
Эрлих В. Право на песнь. С. 76.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) кровенничал он в разговоре с Анной Берзинь, — а у нее ноги волосатые.
“Пусть Пильняк, я не хочу. Я не мо гу жениться””1.
В отпевание не только холостяц кой, но и вообще есенинской жизни превратился так называемый “маль чишник”, устроенный Есениным пе ред предполагавшейся свадьбой с Софьей Толстой в июле (официаль но их брак был зарегистрирован лишь 18 сентября).
Из мемуаров Юрия Либедин ского:
Сергей сидел на краю кровати. Об хватив спинку с шишечками, он. плакал. Сергей Есенин с сестрой Александрой — Ну чего ты? — Я обнял его.
— Не выйдет у меня ничего из же нитьбы! — сказал он.
— Ну почему не выйдет?
Я не помню нашего тогдашнего разговора, очень быстрого, горячечно го, — бывают признания, которые даже записать нельзя и которые при всей их правдивости покажутся грубыми.
— Ну, если ты видишь, что из этого ничего не выйдет, так откажись, — сказал я.
— Нельзя, — возразил он очень серьезно. — Ведь ты подумай: его самого внучка! Ведь это так и должно быть, что Есенину жениться на внучке Льва Толстого, это так и должно быть!
В голосе его слышались гордость и какой то по крестьянски разумный расчет.
— Так должно быть! — повторил он. — Да чего уж там говорить, — он вы тер слезы, заулыбался, — пойдем к народу! Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 387.
Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 153.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Из воспоминаний Семена Борисова:
Сергей без пиджака, в тонкой шелковой сорочке, повязав шею красным пионерским галстуком, вышел из за стола и стал у стены. Волосы на го лове были спутаны, глаза вдохновенно горели, и, заложив левую руку за голову, а правую вытянув, словно загребая воздух, пошел в тихий пляс и запел:
Есть одна хорошая песня у соловушки — Песня панихидная по моей головушке.
Цвела — забубённая, росла — ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая.
Думы мои, думы! Боль в висках и в темени.
Промотал я молодость без поры, без времени.
Как случилось сталось, сам не понимаю, Ночью жесткую подушку к сердцу прижимаю.
Пел он так, что всем рыдать хотелось. ”1.
И все же не эта “Песня” наиболее полно отразила душевное состояние 3 поэта в его последний период.
Летом Есенин уехал в Баку, на этот раз с Софьей Андреевной. Там он много чудил. Вот как запомнилась Н. И. Москаленко ее первая встреча с поэтом: ждали гостей, неожиданно в дверях появился “некто с темным лицом”, шатаясь, подошел к столу и сдернул скатерть с на крытого стола. На следующий день Есенин пришел с извинениями и подарками;
его лицо в тот день было особенным, “светлым””2. Другой неприятный эпизод случился на даче в Мардакянах. Пьяный Есенин стоял у окна в такой позе, будто он собирается прыгнуть вниз. “Я ух ватила его, удерживая, за рубашку, — рассказывает та же Москален ко, — рубашка трещала по швам, рвалась, но я изо всех сил держала его, тянула назад. Трудно было: силен, крепок был парень, но я его С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 148.
С. Курочкина. “Большое видится на расстоянье”. С. 55.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) удержала. Рубашку жалко было: порвалась, а красивая была, вышита “крестиком””1.
По возвращении Есенин принялся за работу над своим итоговым боль шим произведением — поэмой “Черный человек”.
Осенью 1925 года поздним московским вечером в сопровождении Ва лентина Катаева Есенин неожиданно нагрянул в гости к писателям Юрию Олеше и Илье Ильфу.
“Он был в смокинге, лакированных туфлях, однако растерзанный, — видно, после драки с кем то, — вспоминал Олеша. —. Он читал “Черного человека”. Во время чтения схватился неуверенно (так как был пьян) за этажерку, и она упала.
До этого я “Черного человека” не слышал.
Друг мой, друг мой, я очень и очень болен, Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит над пустынным и диким полем, То ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь. Это было прекрасно.
И он был необычен — нарядный и растерзанный, пьяный, злой, золо товолосый и в кровоподтеках после драки”3.
“Он произносил слово “очень” как то изломанно, со своим странным акцентом. Выходило “ёчень, оёчень, иочень””, — рассказывает Валентин Катаев4. И далее: Есенин “читал свою поэму, еле держась на ногах, делая длинные паузы, испуганно озираясь и выкрикивая излишне громко от дельные строчки, а другие — еле слышным шепотом”5.
Любого, кто слушал поэму в исполнении Есенина, поражала необыч ная даже для него степень эмоционального накала авторского исполнения.
Там же. ”. Поездка оказалась далеко не исцеляющей. Через месяц с небольшим Есенин вернулся от туда еще более надорванным” (Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 225). Ср. с выразительным зачином бакинского письма П. Чагина Есенину от 30 ав густа 1925 года: “Ты восстановил против себя милицейскую публику (среди нее есть, между прочим, партийцы) дьявольски” (Сергей Есенин в стихах и в жизни. С. 289).
Олеша неточно цитирует одну из строк “Черного человека”. Нужно: “То ли ветер свистит над пус тым и безлюдным полем. ” Олеша Ю. Книга прощания. М., 2001. С. 119. Ср. также с впечатлениями Д. Фурманова: “Он читал нам последнюю свою, предсмертную поэму. Мы жадно глотали ароматичную, свежую, крепкую пре лесть есенинского стиха, мы сжимали руки один другому, переталкивались в местах, где уже не бы ло силы радость удержать внутри” (Фурманов Д. Сережа Есенин // Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 317).
Катаев В. Алмазный мой венец // Катаев В. Трава забвения. С. 127. Подробнее см.: Котова М. А., Лекманов О. А. В лабиринтах романа загадки: Комментарий к роману В. П. Катаева “Ачмазный мой венец”. М., 2004. По “Указателю имен и прозвищ”.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Августа Миклашевская вспоминала: “Он всегда хорошо читал свои стихи, но в этот раз было даже страшно”1. Матвей Ройзман писал: “Все — поза Есенина, его покачивание, баюкание забинтованной руки, проступающее на повязке в одном месте пятнышко крови, какое то нечеловеческое чте ние поэмы произвело душераздирающее впечатление. Я не мог унять слез, они текли по щекам”2.
Есенин относился к поэме “Черный человек” “очень мучительно и бо лезненно”, — резюмировала впечатления слушателей Софья Толстая3.
Чем объяснить исступленный, почти на пределе человеческих возмож ностей, надрыв Есенина чтеца?
Современники были единодушны, отвечая на этот вопрос. Почти все они, враги Есенина и его ближайшие друзья, суровые пролетарские кри тики и богемные имажинисты, крестьянские поэты и академические фи лологи, выступая каждый со своей позиции, восприняли “Черного чело века” как последнюю правду поэта, род ставрогинской исповеди, потребо вавшей от автора неимоверного напряжения душевных и физических сил.
“Точность и отчетливость интонаций этой поэмы, горечь и правдивость ее содержания ставят ее выше всего написанного им”4. ““Черный человек” интересен больше как автобиографический материал”5. ”. Поэт сам как в горячечном бреду разговаривал со своим двойником, вернее, сам с со бой”6. ”. Он был автобиографичен”7. И даже: поэма — “материалы для психиатра в клинике”8. ““Черный человек”. настолько субъективен и явно патологичен, что из этого материала вряд ли вообще может полу читься какое нибудь значительное произведение. Это уже агония не толь ко писателя, но и человека”9. Отметим в скобках, что последнее из приве денных суждений разительно контрастирует с мнением самого поэта, ко торый говорил Николаю Асееву, что “Черный человек” — “это лучшее, что он когда нибудь сделал”10.
Важные биографические подробности находим в мемуарах В. Наседки на: “Эта жуткая лирическая исповедь требовала от него колоссального на Миклашевская А. Встречи с поэтом // Есенин глазами женщин. С. 352.
Ройзман М. Все, что помню о Есенине. С. 207.
Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 263.
Асеев И. Сергей Есенин (1926) // Асеев И. Родословная поэзии: Статьи. Воспоминания. Письма. С. 222.
Лежнев А. Есенин // Печать и революция. 1925. № 1. С. 96.
Катаев В. Алмазный мой венец. С. 125.
Из письма П. Мансурова к О. Синьорелли от 10 августа 1972 года. Цит. по: Гронский И. М. О кре стьянских писателях: (Выступление в ЦГАЛИ 30 сентября 1959 г.) / Публикация М. Никё // Минув шее: Исторический альманах. Вып. 8. М., 1992. С. 173.
8 Воронский В. Об отошедшем // Есенин С. Собр. соч.: В 3 т. М.;
Л., 1926. Т. 1. С. XXI–XXII.
9 Клюев Н., Медведев П. Сергей Есенин. С. 81.
10 Асеев Н. Три встречи с Есениным // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 193.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) пряжения и самонаблюдения. Я дважды заставал его пьяным в цилиндре и с тростью перед большим зеркалом с непередаваемой нечеловеческой ус мешкой, разговаривавшим со своим двойником отражением или молча наблюдавшим за собою и как бы прислушивающимся к самому себе”1.
Это уже есениноведы последнего призыва, стремясь во что бы то ни стало “усложнить” и обелить образ своего кумира, едва не растворили смысл “Черного человека” в мифологических, фольклорных, оккультных и прочих аллюзиях. Первые читатели и слушатели поэмы справедливо увидели в ней строгий биографический самоотчет Есенина, обличение Есениным самого себя от лица беспощадного двойника — “черного чело века”. Разнообразные поэтические средства, которыми пользуется Есенин, нисколько не мешают воспринять весь текст как такой отчет.
В чем обвиняет автора поэмы черный человек? Во лжи, в неискренно сти, в том, что он никогда не был собой, а если вчитаться внимательнее — в том, что он всегда носил “откровенные и расчетливые маски”2, в течение всей своей жизни менял “позы” (пользуясь словечком младшего есенин ского современника Даниила Хармса)3:
Счастье, — говорил он, — Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души За несчастных всегда известны.
Это ничего, Что много мук Приносят изломанные И лживые жесты.
В грозы, в бури, В житейскую стынь, При тяжелых утратах И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым — Самое высшее в мире искусство.
1 Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 233–234.
Богомолов Н. От Пушкина до Кибирова: Статьи о русской литературе, преимущественно о поэзии.
Ср. в дневнике Хармса (июль август 1937 года): “Когда то у меня была поза индейца, потом Шерло ка Холмса, потом йога, а теперь раздражительного неврастеника. Последнюю позу я бы не хотел удерживать за собой” (Хармс Д. Горло бредит бритвою: Случаи, рассказы, дневниковые записи. М., 1991. С. 131).
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин “Жуткая лирическая исповедь” Есенина, как и всякая другая исповедь, преследовала цель сразиться с ложью в себе и, пусть временно, — победить ее: сорвать маску и открыть читателю свое подлинное лицо. Отсюда дохо дящие до назойливости настойчивые есенинские попытки непременно донести смысл и пафос поэмы до слушателей, чередующиеся с упадком ве ры в собственные силы. Г. Устинов рассказывал: “Был канун Рождества.
Есенин пил мало, пьян он не был. Весь вечер читал свои новые лиричес кие стихи. Раз десять прочитал “Черного человека”. Читая, Есенин как бы хотел внушить что то, что то подчеркнуть, а потом переходил на лирику — и это его настроение пропадало”1. А. Антоновская вспомина ла, что после чтения “Черного человека” Есенин “как то порывался что то сказать, но. не сказал”2.
Как и в жизни самого Есенина, героическая попытка поэта, исповеду ясь, обрести свое подлинное лицо, завершается в “Черном человеке” кра хом. Очень точно это почувствовала первая есенинская жена Зинаида Райх: “Черный человек — человек и поэт. Мифы и ложь — фантазия, ко торая не умещалась в стихи”3. Недаром в финальных строках произведе ния вместо отражения из зеркала на “поэта” пялится все та же пустота:
И разбитое зеркало. Устинов Г. Мои воспоминания об Есенине // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
Цит. по: Шубникова Гусева Н. И. Поэмы Есенина. С. 486.
Красовский Ю. Зинаида Райх о Сергее Есенине: (План книги воспоминаний) // Встречи с про шлым. Вып. 2. С. 153.
А еще раньше в ночном окне вместо собственного отраженного облика лирический герой наблю дал лишь привычный зимний пейзаж. “В “Черном человеке” отразились впечатления от сада в сне гу, который Есенин видел из окна своей комнаты” (Есенина Толстая С. Отдельные записи // Есе нин в восп. совр. Т. 2. С. 262): “Ночь морозная. / Тих покой перекрестка. / Я один у окошка, / Ни гостя, ни друга не жду. / Вся равнина покрыта / Сыпучей и мягкой известкой, / И деревья, как всад ники, / Съехались в нашем саду”. Не этот ли фрагмент поэмы вкупе с финальными строками “Чер ного человека” обыграл в своем рассказе “Весна в Фиальте” Владимир Набоков? Речь у Набокова, напомним, идет о знаменитом литераторе (правда, не поэте, а прозаике), чья жена в конце концов погибает в автомобильной катастрофе (в начале рассказа многозначительно изображена натянутая тень на ее шее, “обвязанной лимонно желтым шарфом”). В описание взаимоотношений героя с ге роиней Набоков полемически вплетает цитату из предсмертного стихотворения Есенина: “. я не мог бы с большим изяществом праздновать это свидание. знай я даже, что оно последнее;
по следнее, говорю;
ибо я не в состоянии представить себе никакую потустороннюю организацию, ко торая согласилась бы устроить мне новую встречу с нею за гробам”. А творчество литератора, мужа героини, Набоков характеризует следующим образом: “В начале его поприща еще можно было сквозь расписные окна его поразительной прозы различить какой то сад, какое то сонно знакомое расположение деревьев. но с каждым годом роспись становилась все гуще, розовость и лило визна все грознее;
и теперь уже ничего не видно через это страшное драгоценное стекло, и кажет ся, что если разбить его, то одна лишь ударит в душу черная и совершенно пустая ночь”. Сад за ок ном, разбитое вдребезги стекло, ночь, зловещая пустота — набоковская цитата смотрится едва ли не как краткий тематический конспект “Черного человека”.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Остается лишь подивиться точности предсказания из процитированно го нами во второй главе письма юного Есенина к Марии Бальзамовой от 29 октября 1914 года: “Я выдохся, изолгался и, можно даже с успехом гово рить, похоронил или продал свою душу черту, и все за талант”1.
Осенью 1925 года состоялось последнее публичное выступление по 4 эта. “В “Доме печати”, — вспоминает И. Грузинов, — был вечер со временной поэзии. Меня просили пригласить на вечер Есенина. Я при гласил и потом жалел, что сделал это: я убедился, что читать ему было чрезвычайно трудно. Голос у него был хриплый. Читал он с большим напряжением. Градом с него лил пот”2. “Последний раз, — пишет в своих мемуарах Н. Никитин, — я виделся с ним ровно за полтора месяца до смерти. Я не узнавал темного, мутного лица Сережи, разрывались слова, падала и уносилась в сторону мысль, и по темному лицу бродила не бело курая, а темная улыбка”3.
“Страшное зрелище застала я в “Ампире”, — рассказывает А. Бер зинь. — Среди битой посуды ничком лежал Сергей Александрович, тесно сомкнув губы. Я видела, что он уже все понимает, но прикидывается бес сознательным. Я нагнулась и сказала:
— Сережа, поедем домой.
Он не вставал, мне противно было до него дотронуться: он весь был покрыт блевотиной”4.
В этот период Есенин, в приступе пьяного безумия, словно подражая Блоку, перед смертью расколовшему на куски бюст Аполлона, “с балкона сбросил свой бюст работы Коненкова, уверяя, что Сереже (так он называл свой бюст) очень жарко и душно. Он вынес бюст на балкон, поставил на ба люстраду и, посмотрев, что внизу никого нет, столкнул бюст на улицу. Упав с огромной высоты, естественно, глина рассыпалась на сотню кусков”5.
Приехав в начале ноября на несколько дней в Ленинград, Есенин, на ходившийся во власти зловещих настроений “Черного человека”, до по лусмерти напугал своего приятеля Александра Сахарова, у которого но чевал:
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 59.
Грузинов И. Есенин // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 146.
Никитин Н. Встречи // Красная новь. 1926. № 3. С. 249.
Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 389.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Сахаров просыпается от навалившейся на него какой то тяжести и чувству ет, что кто то его душит. Открывает глаза и с ужасом видит вцепившегося ему в горло Есенина. Отбиваясь, Сахаров окликнул:
— Что ты, Сергей, делаешь? Что с тобой?
Есенин трясся, как в лихорадке, спрашивая как бы про себя:
Сахаров зажег свет. Есенин вскоре успокоился и опять уснул. Под утро ночевавшую компанию разбудил звон разбиваемых стекол. Посреди комна ты стоял Есенин, в слезах, осыпанный осколками разбитого им зеркала1.
Но поэт еще пробовал бороться с пустотой и скукой. Всю оставшуюся энергию он сконцентрировал на подготовке своего первого трехтомного “Собрания стихотворений”, заявку на которое подал в Литературный от дел Госиздата еще 17 июня. “От временного невнимания к нему, вызван ного больным состоянием поэта, — констатирует И. Евдокимов, — он постепенно перешел буквально к страстному интересу, постоянно гово рил о нем и даже мечтал с трепетом времен “Радуницы” — первой книги поэта”2.
26 ноября, понукаемый родными и друзьями, Есенин согласился на ле чение в психиатрической клинике 1 го Московского государственного университета. “Пишу тебе из больницы, опять лег. Зачем — не знаю, но, вероятно, и никто не знает, — 27 ноября писал поэт П. Чагину. — Видишь ли, нужно лечить нервы, а здесь фельдфебель на фельдфебеле. Их теория в том, что стены лечат лучше всего без всяких лекарств”3. Ивану Евдоки мову 6 декабря Есенин писал о том, что с ним произошло, более спокой но: “Живу ничего. Лечусь вовсю. Скучно только дьявольски, но терплю, потому что чувствую, что лечиться надо”4.
Терпения поэту хватило ненадолго. Вместо предполагавшихся двух ме сяцев он выдержал в клинике лишь 25 дней. “. Ходил обреченный. Оста новившиеся, мутно голубые глаза, неестественная бледность припухшего, плохо бритого лица и уже выцветший лен удивительных волос, космами висевших из под полей широкой шляпы” — таким запомнился поэт В. Рождественскому5. “Есенин внешне окреп, пополнел, голос посвежел.
Старцев И. Мои встречи с Есениным // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 90.
Евдокимов И. Сергей Александрович Есенин // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 228.
Рождественский В. Письмо из Ленинграда // Сергею Есенину: Сборник статей, воспоминаний и стихотворений. Ростов на Дону, 1926. С. 60.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Но голубые глаза его по прежнему бегали нервно, не отставая от скачу щих мыслей”, — таким изобразил его В. Наседкин1.
Одержимый “скачущими мысля ми”, 23 декабря Есенин пьяный явил ся в Госиздат, намереваясь получить деньги за свое “Собрание”. Накану не он зашел проститься к первой же не, Анне Изрядновой2, и принял ре шение развестись с последней же ной, Софьей Толстой3. “Они меня там лечат, а мне наплевать, напле вать! Скучно! Скучно мне, Евдоки мыч!” — силился Есенин объяснить свои поступки И. Евдокимову4. На случайно подвернувшегося ему под руку в Госиздате рапповца А. Тарасо ва Родионова поэт обрушил целое Сергей Есенин. Сентябрь половодье признаний: “Софью Анд реевну. Нет, ее я не любил5. И сейчас с ней окончательно разошелся. Она жалкая и убогая женщина. Она набитая дура. Она хотела выдвинуться че рез меня. Подумаешь, внучка. У меня нет друзей. Ты мне должен ве рить, когда я говорю это тебе, кацо. Этих друзей я ненавижу. Скуч но, кацо. А пить я не брошу. Почему? — И он опять лукаво улыб нулся с наивной хитрецой. — Скучно, кацо. Ты понимаешь, мне скучно, и я устал. Вон, Воронский, болван, орет, что я исписался. Врет он, ничего Наседкин В. Последний год Есенина // С. А. Есенин: Материалы к биографии. С. 238.
См.: Изряднова А. Воспоминания // Есенин в восп. совр. Т. 1. С. 146.
Приведем текст записки Толстой Есенину, переданной в больницу в ответ на есенинское требова ние избавить его от ее посещений: “Сергей, ты можешь быть совсем спокоен. Моя надежда исчезла.
Я не приду к тебе. Мне без тебя очень плохо, но тебе без меня лучше. Соня” (Сергей Есенин в сти хах и в жизни. Кн. 3. С. 301).
Евдокимов И. Сергей Александрович Есенин // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 223.
Ср., однако, в письмах Есенина к С. Толстой, отправленных в июле и в ноябре 1925 года: “Люблю, люблю” (Есенин С. Полн. собр. соч.: В 7 т. Т. 6. С. 220) — и: “Привет Вам, любовь и целование” (Там же. С. 227), а также в письме Софьи Толстой к матери от 13 августа 1925 года: “Мама моя, до рогая милая. Ты скажешь, что я влюбленная дура, но я говорю положа руку на сердце, что не встречала я в жизни такой мягкости, кротости и доброты. Мне иногда плакать хочется, когда я смотрю на него. Ведь он совсем ребенок наивный, трогательный. И поэтому, кода он после гре хопадения — пьянства кладет голову мне на руки и говорит, что он без меня погибнет, то я даже сердиться не могу, а глажу его больную головку и плачу, плачу” (Сергей Есенин в стихах и в жиз ни. Кн. 3. С. 355).
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин не понимает в искусстве и не пони мал никогда”1.
На вокзале перед отправлением поезда Есенин выпил с поэтом Сер геем Клычковым. На следующее ут ро, 24 декабря, в 10 часов 40 минут он был уже в Ленинграде. С вокзала Есенин отправился на квартиру к Вольфу Эрлиху, а когда оказалось, что того нет дома, поехал в гостини цу “Англетер”, где снял пятый номер на втором этаже. “Сбросил пальто в своем номере и пришел ко мне, эта жом повыше, — свидетельствует Ге оргий Устинов. — Он был в шапке, в длинном шарфе из черной и красной материи, радостно возбужденный, с Вольф Эрлих Фотография М. С. Наппельбаума. 1920-е четырьмя полбутылками шампанско го.
Расцеловавшись, он тут же выразил обиду:
— Понимаешь ли, нет бутылками то! Я взял четыре полбутылки!” “Пошли к нему, — продолжает жена Устинова, Елизавета, — Есенин сказал, что он из Москвы уехал навсегда, будет жить в Ленинграде и нач нет здесь новую жизнь — пить вино совершенно перестанет. Со своими родственниками он окончательно расстался, к жене не вернется — словом, говорил о полном обновлении своего быта. У него был большой подъ ем”3. Под эти разговоры выпили четыре полбутылки шампанского, а от новой закупки Устинов и приехавший в “Англетер” Эрлих Есенина отго ворили.
В номер к Есенину заглянул проживавший в “Англетере” журналист Дмитрий Ушаков. Согласно его воспоминаниям, автор “Черного челове ка” в этот вечер много “жаловался на родную ему русскую деревню, кото Тарасов Родионов А. И. Последняя встреча с Есениным // С. А. Есенин: Материалы к биографии.
Устинов Г. Мои воспоминания об Есенине // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
С. 163. К характеристике Г. Устинова приведем фрагмент воспоминаний о нем Н. Гариной: “Лич ная обстановка Устинова состояла из трех элементов: Книг. Бутылок. И одной пишущей машинки” (Гарина Н. Воспоминания о С. А. Есенине и Г. Ф. Устинове // Звезда. 1999. № 9. С. 141).
Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина // Сергей Александрович Есенин: Воспо минания. С. 233.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) рая не понимает его поэзию. Так, на родине Есенина предсельсовета по просил его написать какое то заявление. Когда поэт отговорился неуме нием, тот заметил: какой же ты писатель после этого? Зря тебя хвалят”1.
Эрлих остался у Есенина ночевать.
“Первое, — вспоминает молодой поэт, — что я услышал от него” наут ро 25 декабря:
“— Слушай, поедем к Клюеву!
— Нет, верно, поедем?
— Ну да, поедем. Только попозже. Кроме того, имей в виду, что адреса его я не знаю.
— Это пустяки! Я помню. Ты подумай только: ссоримся мы с Клюе вым при встречах кажинный раз. Люди разные. А не видеть его я не могу.
Как был он моим учителем, так и останется. Люблю я его”2.
С приключениями, с долгими поисками адреса добрались до Клюева.
Подняли его с постели. Хотя оба обрадовались встрече, мирной и благост ной она все же не получилась. Есенин вел себя как расшалившийся школь ник, все менее и менее безобидно подтрунивающий над любящим его на ставником. Сначала он попросил у Клюева разрешения прикурить от теп лящейся в комнате лампадки (тот, понятное дело, не разрешил), а потом, когда Клюев вышел умыться, и вовсе эту лампадку тихонечко потушил:
— Только ты молчи! Понимаешь, молчи! Он не заметит.
Клюев действительно не заметил.
Сказал ему Есенин об этом и просил у него прощения уже позже, когда мы втроем вернулись в гостиницу. Вслед за нами пришел художник Ман суров.
Есенин читал последние стихи.
— Ты, Николай, мой учитель. Слушай3.
Когда Есенин закончил читать, он “потребовал, чтобы Клюев сказал, нра вятся ли ему стихи”4. То, что произошло дальше, но настоящему, всерьез омрачило последнюю встречу двух поэтов. Клюев не принял новые есе нинские стихи, он, как и Юрий Тынянов, счел их примитивными и су сальными и не стал этого особенно скрывать.
Цит. по: Панфилов А. Есенин без тайн. М., 2005. С. 301.
Эрлих В. Право на песнь. С. 96.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин “Умный Клюев долго колебался и наконец съязвил:
— Я думаю, Сереженька, что если бы эти стихи собрать в одну книжеч ку, они стали бы настольным чтением для всех девушек и нежных юношей, живущих в России”1.
Устинову Есенин потом рассказывал, что он “выгнал Клюева” из номе ра. Но это было не так. Учитель и ученик расстались вполне мирно, бо лее того, Клюев даже “обещал прийти вечером, но не пришел”3. Пять лет спустя Ольга Форш в своем романе “Сумасшедший корабль” воспроизве ла впечатления Клюева от этой встречи с Есениным:
—. В последний раз виделись, знал — это прощальный час. Смотрю, чернота уж всего облепила.
— Зачем же вы оставили его одного?
— Много раньше увещал, — неохотно пояснил он. — Да разве он слу шался? Ругался. А уж если весь черный, так мудрому отойти. Не то на меня самого чернота его перекинуться может! Когда суд над человеком свершается, в него мешаться нельзя. Я домой пошел. Не спал, ведь, — плакал4.
“Мокрые хлопья снега попадали на окно и плыли вниз. Это была страшная петербургская ночь”, — вспоминает П. Мансуров5, осознан но или неосознанно отсылая читателя к заглавию и антуражу второй части “Записок из подполья” Ф. М. Достоевского: “По поводу мокрого снега”.
Утро 26 декабря началось с обсуждения вчерашнего клюевского визита.
Есенин “бранил Клюева, но тут же, через пять минут, говорил, что любит его”6. В этот день “разговаривали, пили чай, ели гуся, опять разговарива Там же. Ср.: “Его стихи для легкого чтения, но они в большой мере перестают быть стихами” (Ты нянов Ю. Промежуток // Тынянов Ю. Поэтика. С. 172). Совершенно по иному оценил есенин ские последние стихи В. Катаев: они “до сих пор, несмотря на свою неслыханную простоту, или, вернее, именно вследствие этой простоты, кажутся мне прекрасными до слез. Всем известны эти стихи, прозрачные и ясные, как маленькие алмазики чистейшей воды” (Катаев В. Алмазный мой венец. С. 173).
Устинов Г. Мои воспоминания об Есенине // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания. С. 165.
Еще более жесткая версия изложена в письме П. Мансурова к О. Синьорелли от 10 августа 1972 го да: “Есенин рассвирепел и полез в драку, и мне пришлось их разнимать” (цит. по: Гронский И.
О крестьянских писателях. // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 8. С. 173).
Эрлих В. Право на песнь. С. 98.
Форш О. Сумасшедший корабль: Роман. Рассказы. Л., 1988. С. 132.
Цит. по: Гронский И. О крестьянских писателях. // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 8.
Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина // Сергей Александрович Есенин: Воспо минания. С. 236.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Рукопись последнего стихотворения С. Есенина “До свиданья, друг мой, до свиданья. ”, написанного 28 декабря 1925 г.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин ли. Время от времени Есенин умудрялся понемногу доставать пиво, но редко и скудно: праздники, все закрыто”1.
Поэт вновь читал собравшейся в номере компании стихи, в том числе несколько раз “Черного человека”.
“Пел песню. По его словам — это была песня антоновских банд:
Что то солнышко не светит, Над головушкой туман.
То ли пуля в сердце метит, То ли близок трибунал.
Ах, доля неволя, Глухая тюрьма.
Долина, осина, Могила темна.
На заре каркнет ворона, Коммунист, взводи курок!
В час последний похоронят, Укокошат под шумок.
Ах, доля неволя, Глухая тюрьма.
Долина, осина, Могила темна”2.
Утром 27 декабря Есенин напугал и рассердил Елизавету Устинову и Воль фа Эрлиха.
— Да! Тетя Лиза, послушай! Это безобразие! Чтобы в номере не было чернил! Ты понимаешь? Хочу написать стихи, и нет чернил. Я искал, ис кал, так и не нашел. Смотри, что я сделал!
Он засучил рукав и показал руку: надрез.
Поднялся крик. Устинова рассердилась не на шутку”3.
Есенин снова повел себя как заигравшийся пятиклассник, прилюдно бахвалящийся своим безрассудством (“Смотри, что я сделал!”), а втайне надеющийся, что его отведут от опасного края, успокоят и пожалеют.
Иначе зачем было демонстрировать Устиновой, которую поэт явно вос Эрлих В. Право на песнь. С. 99–100.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Номер 5 в гостинице “Англетер”. Ленинград. 28 декабря Тело Сергея Есенина спустя несколько часов после смерти 28 декабря о. лекманов, м. свердлов сергей есенин принимал как добрую, хотя и ворчливую представительницу мира “взрос лых” (“тетя Лиза”), свои порезанные вены?
Кажется весьма вероятным, что на сходную реакцию был рассчитан и следующий за только что описанным жест поэта.
“Сергей Александрович подошел к столу, вырвал из блокнота напи санное утром кровью стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака. Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его ос тановил:
— Потом прочтешь, не надо!” Можно только гадать, как развернулись бы дальнейшие события, если бы Устинова и Эрлих не послушались Есенина и сразу же прочли стихо творение, кровью написанное на листке, выдранном из блокнота:
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей.
И уже совсем по детски, на грани допустимого, повел себя Есенин чуть позже, оставшись один на один со своим старшим другом Георгием Усти новым. “Увидев меня, он поднялся с кушетки, пересел ко мне на колени, как мальчик, и долго сидел так, обняв меня одною рукой за шею. Он жаловал ся на неудачно складывающуюся жизнь. Он был совершенно трезв”2. В правдивости последнего процитированного предложения заставляет усом ниться свидетельство давнего есенинского знакомого Лазаря Бермана, по сетившего поэта в этот же день несколько раньше. “Вдоль окна тянется длинный стол, в беспорядке уставленный разными закусками, графинчика ми и бутылками, — описывает он обстановку есенинского номера. — В комнате множество народа, совершенно для меня чуждого. Большинство расхаживало по комнате, тут и там образуя отдельные группы и перегова Устинов Г. Мои воспоминания об Есенине // Сергей Александрович Есенин: Воспоминания.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Посмертная маска Есенина Скульптор И. С. Золотаревский. 29 декабря о. лекманов, м. свердлов сергей есенин У гроба Есенина в Ленинградском отделении Всероссийского Союза писателей. На переднем плане слева направо: Николай Клюев, Илья Садофьев, Василий Наседкин, Софья Толстая, Николай Никитин, Вольф Эрлих, Василий Казин. 29 декабря риваясь. А на тахте, лицом кверху, лежал хозяин сборища Сережа Есенин в своем прежнем ангельском обличии. Только печатью усталости было отме чено его лицо. Погасшая папироса была зажата в зубах. Он спал”1.
Так или иначе, но есенинские знаки и намеки остались никем не поня тыми. Между тем к Есенину и Устинову присоединились Елизавета Усти нова, Вольф Эрлих и Дмитрий Ушаков. Опять болтали о всякой всячине.
“Есенин был немного выпивши, но потом почти совсем протрезвился, — рассказывал Устинов следователю 28 декабря. — Вспоминали Москву, ког да он жил у меня, вспоминал о своей первой жене З. Райх, с которой он ра Цит. по: Азадовский К. Последняя ночь // Звезда. 1995. № 9. С. 132. Ср., однако, в воспоминаниях П. Мансурова: “Мы шестеро выпили по малюсенькой рюмочке, а потому разговоры о том, что Есе нин повесился с перепоя, есть чистая выдумка” (цит. по: Гронский И. О крестьянских писателях. // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 8. С. 172). Но см. также и в письме Б. Пастернака к М. Цве таевой от 26 февраля 1926 года: “В сведеньях, сообщенных Лукницким, имелось указанье, что на ночь, оставшись один, потребовал в номер пива, и наутро, когда взломали дверь, обнаружили три пустые бутылки”. (Цветаева М., Пастернак Б. Души начинают видеть. С. 136).Под этими словами была сноска. “Лукницкий просил этой подробности не распространять” Окончательную ясность в этот вопрос вносят показания Г. Устинова следователю, приводимые в следующем абзаце нашей книги.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) зошелся еще в 1919–20 г., о своих детях, которые остались при Райх, пока зал матерчатую папку — кажется, подарок ее Есенину, а на папке внизу мел кими буквами карандашом надпись Райх — что то о долгой любви”1. “В этот день все очень устали и ушли от него раньше, чем всегда, — писала Елизавета Устинова. — Звали его к себе, он хотел зайти — и не пришел”2.
“28 го, — продолжает Устинова, — я пошла звать Есенина завтракать, дол го стучала, подошел Эрлих — и мы вместе стучались. Я попросила, наконец, коменданта открыть комнату отмычкой. Комендант открыл и ушел. Я вошла в комнату: кровать была не тронута, я — к кушетке — пусто, к дивану — ни кого, поднимаю глаза и вижу его в петле у окна. Я быстро вышла”3.
“Дверь номера открыта. За столом посередине милицейские состав 5 ляют протокол, на полу прямо против двери лежит Есенин, уже си неющий, окоченевший. Расстегнутая рубашка обнажает грудь. Волосы, всё еще золотистые, разметались по грязному полу, с плевками и окурка ми. Руки мучительно сведены, ноги вытянулись прямо и блестят лаком тонких заграничных башмаков туфлей. Это несоответствие цветных нос ков и лакированной кожи с распахнутым русским воротом и рязанской копной золотистых кудрей сразу же резануло мне глаза, — по свежим сле дам трагедии вспоминал Всеволод Рождественский. —. Кончаются милицейские формальности, труп выносят в коридор. Комнату опечатали, Смерть Сергея Есенина: Документы. Факты. Версии. Материалы комиссии всероссийского писа тельского Есенинского комитета по выяснению обстоятельств смерти поэта. М., 2003. С. 164.
Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина // Сергей Александрович Есенин: Воспо минания. С. 236.
Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина // Сергей Александрович Есенин: Воспо минания. С. 237. Ради добросовестности приведем здесь фрагмент из выступления И. М. Тронско го перед работниками Центрального государственного архива литературы и искусства в 1959 году:
“Когда С. А. Есенин и С. А. Клычков приехали в Ленинград, они задумали разыграть небольшую историю, чтобы о них заговорили. Они решили инсценировать самоубийство. И Есенин, готовясь к этому, написал письмо к В. Эрлиху, рассчитывая, что тот сразу придет в гостиницу и предотвра тит самоубийство. Он ведь не вешался на крюке или еще на чем нибудь, он привязал веревку к ба тарее. А В. Эрлих, получив письмо, пришел только на следующий день. Видимо, шаги по коридору показались С. А. Есенину шагами В. Эрлиха, и он, привязанный к батарее, упал на пол. Но никто не вошел к нему, и С. А. Есенин умер. Этот факт мне рассказал Павел Васильев” (Гронский И. М.
О крестьянских писателях. // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 8. С. 148). Во первых, Клычков не приезжал с Есениным в Ленинград. Во вторых, выступление Тронского пестрит вопи ющими неточностями: в частности, он сообщает, что “после Октябрьской революции” Есенин “до бровольно ушел на фронт с оружием в руках и защищал Советскую власть” (Там же. С. 145–146), а также о том, что у Клюева имелись “иконы Рублева” (Там же. С. 149). Главная же нелепость расска занной Тронским истории заключается в том, что весь опасный есенинский спектакль якобы разы грывался ради одного человека, Вольфа Эрлиха, который, безусловно, не стал бы обстоятельства этой некрасивой истории тиражировать.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин Есенин в открытом гробу в московском Доме печати.
Слева с поднятой рукой Зинаида Райх, справа от нее Всеволод Мейерхольд. Крайняя справа мать Татьяна Федоровна, рядом с ней сестра поэта Екатерина 30 декабря и мы несем Сережу по темным проходам темной лестницы (хозяин кате горически отказался выносить в парадное) к нанятым лиловым саням во дворе”1. “Сани были такие короткие, что голова его ударялась по мокрой мостовой”, — свидетельствовал П. Мансуров2.
То, что происходило дальше, вплоть до отправки гроба с телом Есени на в Москву, подробно описано в дневнике литератора Павла Лукницко го: 29 декабря “в пять часов вечера в помещении Союза писателей (Фон танка, 50) была назначена гражданская панихида. В углу первой комна ты — возвышение. Комната полна народу, не протиснуться. Тихонов, Са дофьев, Полонская, Пяст, Рождественский, Клюев, Каменский, члены Рождественский В. Письмо из Ленинграда // Сергею Есенину: Сборник статей, воспоминаний и стихотворений. С. 60, 62.
Цит. по: Гронский И. М. О крестьянских писателях. // Минувшее. Исторический альманах. Вып. 8.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) “Содружества”, пролетарские поэты, большинство членов Союза, посто ронняя публика. Около 6 часов привезли тело Есенина. Оркестр Госизда та, находившийся во второй комнате, заиграл похоронный марш. Тихо нов, Браун, я и еще человек 6 внесли гроб, поставили на возвышенье, сня ли крышку. Положили в гроб приготовленные заранее цветы. С двух сто рон — венки. На одном — лента: “Поэту Есенину от Ленинградского Отделения Гос. Издата”. В течение часа длилось молчание. Никто не произносил речей. Толпились, ходили тихо. Никто не разговаривал друг с другом, а посторонних, которые стали шептаться, просили замолчать:
Софья Андреевна стояла со Шкапской у стены — отдельно ото всех.
Бледный и измученный Эрлих — тоже у стены и тоже отдельно. Тут он уже не хлопотал — предоставил это другим. Клюев стоял в толпе и не от рываясь смотрел на Есенина. Плакал. В гроб, в ноги Есенину, кто то по ложил его книжки, и наверху— лежало “Преображенье”. От толпы отде лилась какая то молодая девушка в белой меховой шляпке, подошла к гро бу. Встала на колени и склонила голову. Поднялась. Поцеловала руку Есенину. Отошла. Какая то старуха, в деревенских сапогах, не то в зипу не, не то в овчинном полушубке, подошла к гробу. Долго крестилась.
Приложилась и тоже заковыляла назад. Больше никто к гробу не подхо дил. Около 7 часов явился скульптор Золотаревский со своими мастера ми. Гроб перенесли во вторую комнату. Поставили на стол. Публику просили остаться в первой комнате. Во второй тем не менее скопилось много — все свои. Софья Андреевна в кресле в углу, у печки. С виду спо койна. Шкапская потом говорила, что весь этот день С. А. была в тяже лом оцепенении. Было тихо. Только в соседней комнате гудел разго вор оркестрантов. Один из них штудировал маленькую летучку — изве щенье о гражданской панихиде и о проводах тела Есенина, которую раз брасывали по городу газетчики. Публика прибывала. Стояли уже на лест нице. Пришел Ионов, давал распоряжения. Я пошел отыскивать ножни цы. Софья Андреевна отрезала прядь волос — всегда пышно взлохмачен ных, а сегодня гладко зачесанных назад. Маски сняты. Гроб перенесен опять в большую комнату. Хотели отправляться на вокзал, но исчезла ко лесница. Тихонов и еще кто то побежали в бюро похоронных процессий за другой. Фотограф Булла раздвинул треножник, направил аппарат на гроб. Все отодвинулись. По другую сторону гроба встали Ионов, Садо фьев, еще несколько человек, вызвали из толпы Клюева и Эрлиха. Они медленно прошли туда же и встали в поле зрения аппарата. Кто то сзади усиленно толкал меня, стараясь протиснуться к гробу, чтобы быть сфото о. лекманов, м. свердлов сергей есенин графированным. Но толпа стояла так плотно, что пробраться он все же не сумел. Вспыхнул магний. Колесница стояла внизу. Стали собираться в путь. Браун, Рождественский, я поднесли крышку гроба и держали ее, по ка друзья Есенина прощались с ним. Клюев склонился над телом и долго шептал и целовал его. Кто то еще подходил. Крышка опущена. Мы вынес ли гроб. Вторично заиграл оркестр. Погода теплая. Мокрый снег вороча ется под ногами. Темно. Шли по Невскому. Прохожие останавливались:
“Кого хоронят?” “Поэта Есенина”. Присоединялись. Когда отошли от Союза, было человек 200–300. К вокзалу пришло человек 500. Товарный вагон был уже подан. Поставили гроб в вагон — пустой, темный. Жена Никитина устанавливала горшки с цветами, приспосабливала венки;
в ва гон приходил Эйхенбаум, но скоро ушел. Перед вагоном — толпа. Ио нов встал в дверях вагона. Сказал небольшую речь о значении Есенина.
После Ионова выступил с аналогичной речью Садофьев. После Садофь ева Эльга Каминская прочла 2 стихотворения Есенина. Софья Андреевна и Шкапская вышли из вагона. Кто то просил Тихонова сказать несколько слов. Тихонов отказался. К 10 ти часам все было прилажено, устроено.
Публика разошлась. Оркестр ушел еще раньше, сразу после прибытия на вокзал. Последней из вагона вышла жена Никитина. Вагон запломбиро вали. Происшедшее было так ошеломляюще, что никто не мог по нять его до конца, никто из нас еще не умел говорить о Есенине — мерт вом. Знали, что завтра в газетах будет много лишнего, ненужного и не верного. Решили принять меры к тому, чтобы этого не случилось — надо просмотреть весь материал для завтрашних газет. Тихонов и Никитин по ехали по редакциям. Никто не сомневался в том, что Есенина надо хоро нить в Москве, а не в Рязанской губернии. Садофьеву поручено было хлопотать об этом в Москве (как оказалось после, Москва сама так же ре шила). Около 11 вечера вышли на платформу. Поезд был уже подан, и ва гон с гробом прицеплен к хвосту. В 11.15 поезд тронулся. Я протянул ру ку к проходящему вагону и прошуршал по его стенке”1.
В мемуарах и письмах, посвященных описанию похорон поэта, на все лады варьируется сравнение “Есенин — ребенок”. Лев Никулин: “В гробу лежал мальчик с измученным, скорбным лицом”2. Августа Миклашевская:
“Есенин был похож на измученного, больного ребенка”3. Анна Берзинь:
Цит. по: Лукницкая В. Перед тобой, земля. Л., 1988. С. 57–60.
Есенин в восп. совр. Т. 1. С. 309.
Миклашевская А. Встречи с поэтом // Есенин глазами женщин. С. 353.
Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 400.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) “Меня поразило лицо Сергея, лицо обиженного ребенка”4. Илья Груз дев: “Есенин в гробу был изумите лен. Детское, страдальческое лицо, искривленные губы и чуть сведен ные брови”1;
“. Совсем по детски маленькое ли чико мертвого” Есенина, “задушен ного искусственными цветами и вен ками с лентами”. “Узкий желтый гроб”3 с телом Есе нина привезли из Ленинграда в Москву 30 декабря в 2 часа дня.
“Встретить тело поэта на Октябрь ском вокзале пришли тысячи москви чей. Процессия прибыла к “Дому пе Сергей Есенин. чати”. Здесь был вывешен огромный транспарант: “Тело великого русского национального поэта Сергея Есенина покоится здесь”. Поток желающих проститься с Есениным не прерывался весь остаток дня и всю ночь”4. С со гласия близких ночью на шею Есенина был украдкой надет крест, передан ный Николаем Клюевым через пролетарского поэта Михаила Герасимова5.
И вот настал день похорон, 31 декабря. “Зинаида Райх обнимала своих детей и кричала: “Ушло наше солнце”. Мейерхольд бережно обнимал ее и детей и тихо говорил: “Ты обещала, ты обещала. ”. Мать Есенина стояла спокойно, с каким то удивлением оглядывая всех. Нашли мо мент, когда не было чужих, закрыли двери, чтобы мать могла проститься, как ей захочется”6. “Это было страшно и удивительно, — вспоминает Ан на Берзинь, — как она, стараясь, чтобы не заметили люди, крестообразно посыпала сына песком”7.
“Было народу больше тысячи. На версту”, — писал И. Касаткин С. По дьячеву, вернувшись с проводов Есенина8. ”. Похороны были мрачные, Сергей Есенин в стихах и в жизни. Кн. 3. С. 399.
Катаев В. Алмазный мой венец. С. 175.
Миклашевская А. Встречи с поэтом // Есенин глазами женщин. С. 353.
Белоусов В. Сергей Есенин. Ч. 2. С. 231.
См.: Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 403.
Миклашевская А. Встречи с поэтом // Есенин глазами женщин. С. 353.
Берзинь А. Воспоминания // Есенин глазами женщин. С. 404.
Сергей Есенин в стихах и в жизни. Кн. 3. С. 373.
о. лекманов, м. свердлов сергей есенин упрямые и в то же время растерянные”, — рассказывал П. Марков в пись ме к Горькому, отправленном в феврале 1926 года1. “Москва с плачем и сте нанием хоронила Есенина, — свидетельствовал Юрий Либединский в своих мемуарах. —. Перед тем как отнести Есенина на Ваганьков ское кладбище, мы три раза обнесли гроб с телом его вокруг памятни ка Пушкину. Мы знали, что делали, — это был достойный преемник пуш кинской славы”2.
Прошло полгода. 20 июня 1926 года поклонник есенинского творчест ва А. Н. Дурнаво приехал в Константиново и там записал за матерью Есе нина, кажется, единственное ее стихотворение. Вот полный текст этого стихотворения:
Тяжело в душе держать;
Я хочу вам рассказать, Какой видела я сон, Как явился ко мне он.
Появился ко мне сын, Многим был он семьянин;
Он во сне ко мне явился, Со мной духом поделился.
Он склонился на плечо, Горько плакал, — горячо:
“Прости, мама, — виноват!
Что я сделал — сам не рад!” На головке большой шрам, Мучит рана, помер сам.
Все мои члены дрожали, Из очей слезы бежали:
“Милый мой Сережа, На тебя была моя надежа, На тебя я надеялась, А тебе от работы подеялось.
Есенин в восп. совр. Т. 2. С. 155.
глава одиннадцатая “черный, черный человек на кровать ко мне садится. ” (1925) Эх, милый, дорогой, Жаль расстаться мне с тобой, Светик милый, светик белый, Ты покинул (?) скоро нас.
Нам идти к тебе что рано, Но ты приди еще хоть раз.
Хочет сердце разорваться, В глазах туманится слезой.
И прошу: полюбоваться Дай последний раз тобой”.
Сергей был, Сергея нет, Всем живущим шлет привет1.
1 Цит. по: Панфилов А. Есенин без тайн. С. 51.
Эпилог В 1989 году под эгидой московского Института мировой литературы 1 имени А. М. Горького была создана комиссия Есенинского комитета по выяснению обстоятельств смерти поэта. Единственная цель этой ко миссии состояла в проверке целого ряда так называемых версий о злодей ском убийстве автора “Черного человека” и “Страны негодяев”, выдвину тых энтузиастами есенинолюбами1 на излете перестройки. Текстологи, медики и криминалисты, по просьбе комиссии проводившие соответству ющие экспертизы, в итоге пришли к однозначному выводу: “Опублико ванные ныне “версии” об убийстве поэта с последующей инсценировкой повешения, несмотря на отдельные разночтения”, “являются вульгарным, некомпетентным толкованием специальных сведений, порой фальсифи цирующим результаты экспертизы” (из официального ответа профессора по кафедре судебной медицины, доктора медицинских наук Б. С. Свад ковского на запрос председателя комиссии Ю. Л. Прокушева)2.
Вероятно, у комиссии не было другого выхода, однако ее стремление непременно отреагировать на все аргументы сторонников версий об убийстве Есенина3 с тактической точки зрения кажется не вполне удач ным. Представителям противной стороны следовало сначала внятно, без Согласно одной из самоаттестаций, это — “русские люди, в которых бьется живое есенинское серд це”. Они, “как живое дитя, прижали к себе его нежную и горячую поэзию — и уже никогда больше с нею не расставались, будь то монотонные рабочие будни, праздники души или же годины тяжких испытаний” (Лысцов И. Убийство Есенина. М., 1992. С. 74).
Смерть Сергея Есенина: Документы. Факты. Версии. С. 24. Опровержению гипотез есенинцев по священо также исследование: Панфилов А. Есенин без тайн. М., 2005.
Разве что за исключением сентенций подобного типа: ““У Есенина в душе было столько солнца, го лубого неба и любви — этого хватило бы на много жизней. Он не мог покончить с собой!” — это мнение моей мамы” (Черносвитов Е. Версия о версиях // Дальний Восток. 1991. № 6. С. 96).
эпилог натяжек, объяснить, зачем Есенину, если он не собирался сводить счеты с жизнью, понадобилось писать кровью стихотворение “До свиданья, друг мой, до свиданья. ” и накануне смерти вручать его Вольфу Эрлиху.