Михаил Краснов: Как я стал коллекционировать книги

Я начал собирать книги сравнительно недавно, в 2000 году. Так что я еще начинающий коллекционер — настоящие опытные книжники занимаются этим всю жизнь. После многих лет занятий бизнесом наконец появились свободные деньги, которые можно было потратить на свои увлечения. Я начал собирать библиотеку, так как мне очень хотелось перечитать книги детства и юности. Восстановив несколько собраний, познакомился с известным коллекционером Алексеем Венгеровым, который объяснил мне, что такое собирательство и на что не стоит тратить время. Так я переключился на антикварные книги. Потом я определился с темой, хотя Венгеров не поддерживал моей идеи. Он ратовал за издания, ценные с точки зрения искусства книгопечатания, а мне хотелось собирать русских классиков. Сейчас я собираю книги XVIII—XIX веков, до начала ХХ века.

В Лондоне у меня есть любимый магазин «Кворидж» (Kvoreg). Он специализируется на старинных изданиях. Существуют книжные аукционы. Один из самых известных устраивает аукционный дом «Кристи», у них бывают прекрасно организованные аукционы русской книги. Есть множество менее известных аукционных домов, которые тоже время от времени продают русскую книгу.

Интернет очень облегчает поиск. За последние 7-8 лет практически вся информация о букинистических магазинах, аукционах есть в Интернете. Но наиболее редкие книги в это информационное пространство не попадают, раритеты приходится «выпасать». Коллекционер обычно знает, в чьем собрании находится нужная ему книга, и ждет своего часа, время от времени проверяя, не готов ли владелец продать эту книгу.

Диапазон цен — от сотен до сотен тысяч долларов. Есть книги, чья цена зашкаливает за сотни тысяч долларов. Некоторые издания вообще трудно оценить. У меня есть басни Крылова — самая первая его книжка. Ее нет ни в одной библиотеке. Нашел я ее у коллекционера в США. Как правило, сам владелец не продает книги, а вот после его смерти наследники помогают нам, коллекционерам. Еще одна редкая книга — первый томик стихов Лермонтова 1840 года. Следующий двухтомник достался мне довольно легко, а за этот экземпляр я выложил очень крупную сумму плюс долго его «выпасал».

Старую книгу очень трудно подделать. Возьмем, например, «Невский альманах»: золотой обрез, сохранен пергамент и все иллюстрации. Книга находится в специальном футляре. Если подобную вещь и можно воспроизвести, то это выйдет намного дороже, нежели оригинал. Для очень редких изданий я восстанавливал утерянные страницы. Можно пойти по простому пути и использовать ксерокс, но тогда и цена будет сильно ниже. А можно заказать набор и отпечатать так, как это печаталось в те годы. Себестоимость одной страницы от 500 до 1000 долларов. Поэтому, если в книге пятьдесят страниц плюс переплет, получается очень дорого, так что подделки есть, но в основном авангардной литературы начала ХХ века.

У коллекционеров есть свой моральный кодекс. Мы никогда не покупаем книги, которые были похищены из библиотек. Они имеют характерные признаки. Например, Ленинская библиотека ставила печать на третьей странице. Когда мне в руки попадает редкая книга, я сразу проверяю, не принадлежала ли она библиотеке.

Очень важно, чтобы коллекция была полной. Мне повезло. Я дважды купил коллекции книг Гумилева. У меня есть практически все его прижизненные издания, включая переводы. Не хватает около четырех сборников, где он выступал как переводчик. Я их «выпасаю». Буквально недавно нашел в «Кворидже» книжку. Она не дорогая, около 300 фунтов. Для меня принципиально иметь полное собрание его книг, и уже сейчас ни в одной библиотеке нет такой подборки Гумилева, как у меня. По Маяковскому похожая ситуация. С ним сложнее, так как если у Гумилева сорок — сорок три прижизненных издания, то у Маяковского сто двадцать. У него есть детские и агитационные издания, которые безумно трудно найти. Их никто не сохранял. В моей коллекции не хватает двадцати книг.

Очень редкая книга — отклик на восстание в Варшаве. Книга в 16 страниц представляет собой поэтические опусы на взятие Варшавы. Они были написаны Пушкиным и Жуковским по заказу императора. Это так называемые дезидераты — то, о чем мечтает каждый библиофил. Самой редкой книгой из прижизненных изданий считается сборник стихов Лермонтова 1840 года. У Михаила Краснова в коллекции есть издание, сохранившееся после пожара 1812 года, — «Слово о полку Игореве», это большая редкость. Также у него есть книга Пушкина из издания, которое было порублено. Это не изданные в России стихотворения. Книга делалась в начале XX века. В то время книги, не прошедшие цензуру, либо сжигались, либо рубились на 3-4 части и отправлялись на бумажную фабрику. У Михаила Краснова есть не тронутый цензурой экземпляр.

Весь Гумилев, почти все прижизненные издания, включая статьи в журналах, Пушкина и Маяковского — такой коллекции нет ни у кого. Книги живут в Москве и в Женеве. А это значит, что, скажем, весь Гумилев никогда не сможет встать на одну полку: редкие книги практически невозможно вывезти из России, а возможность обмена для коллекционера — насущная необходимость, поэтому купленные на Западе русские классики оседают в Женеве. В основном коллекция пополняется как раз за счет западных коллекционеров и букинистических магазинов. В России, как объясняет Михаил Краснов, владельцы книг редко расстаются со своими приобретениями. Книгу надо «выпасать», чаще всего купить книгу из чужой коллекции можно только после смерти собственника, когда в права вступают родственники.

Коллекционирование книг сильно отличается от коллекционирования, например, живописи. Книги — более спокойное увлечение. У коллекционеров-букинистов существует свой этический кодекс. Так, есть негласное правило: никогда не покупать в коллекцию книги, украденные из библиотек. Все раритеты на счету, они собраны в каталоги, кроме того, нет такого средства, чтобы без следа вытравить библиотечный штамп. Но даже в таком, казалось бы, элитарном и спокойном занятии есть свои хитрости и подводные камни. Например, можно купить старинную книгу за скромные деньги в обыкновенном букинистическом московском магазине, открыть ее и обнаружить дарственную надпись автора, которую пропустили продавцы. При этом ценность — материальная, историческая и коллекционная — возрастает многократно.