Театр выбирает мелодраму и сказку

С этим театром я не раз встречалась раньше на фестивалях. Трагический спектакль «Ночевала тучка золотая» в постановке Мусалима Кульбаева блестяще прошел в Йошкар-Оле на фестивале «Мост дружбы» (потом его удачно сыграли в Вологде на «Голосах истории» и гораздо хуже - в программе «Маска +» в Москве). По-видимому, в Йошкар-Оле, где каримовцы бывали неоднократно, они чувствуют себя как дома, а может быть, и лучше: «Гроза» (режиссер Ирина Зубжицкая), по словам артистов, никогда не шла на таком подъеме, как здесь. Даже «Валентин и Валентина», постановка, в которой Кульбаев перенес действие в наши дни, но история любви героев не прозвучала современно, артисты не смогли органично адаптировать рощинскую интонацию, выглядела очень культурно: красивая зимняя сказка, с простой, но выразительной сценографией Юлии Гилязовой, ясным светом, двумя по-настоящему сильными актерскими работами (мать Валентина – Людмила Воротникова, Прохожий – Линар Ахметвалиев).

На Людмиле Воротниковой держится и спектакль «Зимы не будет». Она - его центр и вертикаль. Вторичная (впрочем, не скрывающая заимствований), но трогательная театральная история, придуманная Виктором Ольшанским, отсылает и к рассказу О’Генри, и к повести К.Сергиенко «Прощай, овраг», и к многочисленным театральным «Собакам» по ее мотивам, прошедшим по российским сценам. Спектакль Мусалима Кульбаева и художника Владимира Королева вызывает в памяти еще и «Девочку со спичками» - прежде всего благодаря Паше-Воротниковой, отнюдь не девочке, а бывшей сельской учительнице. Все заканчивается хорошо: подобно героине Андерсена, тихо угасает добрая, верная тетя Паша под чудесным деревом, с единственным листом, в окружении любящих существ – котов, простодушных как дети. Ей уже не больно, они согревают ее, и бездомная пенсионерка, умирая среди красоты, правда, холодной, как огонь сгорающих в рождественскую ночь спичек, сосредоточена на хорошем: она свободна, верна себе и тем, кто ей доверился.

Коты в спектакле придуманы и сыграны замечательно – с разными повадками и походками, с пластическими танцами-драками. Особенно хороши бандит Одноглазый – Ренат Фатхиев, печальный Тощий – Асхат Накиев и наивная Новенькая – Иванна Калмыкова. Спектакль посвящен Леониду Енгибарову – и, правда, в нем много одушевленной пластической клоунады. Правда, она то возникает, то про нее забывают.

А еще не хватает… конфликта. Мысль об изначальном трагизме бытия вряд ли ясна зрителям-подросткам, которым адресован спектакль. Все-таки им нужны конкретные виновники Пашиного несчастья. А в спектакле острые углы сглажены. Даже сын Петя (Салават Нурисламов), который продал Пашин домик в деревне и от которого она сбежала не от хорошей жизни, даже бездушная оторва Молчидура, жена Пети (Лада Николаева) – безмозглые, но не особо подлые коверные. Замечательно придуман «кентавр» Фордфокус (Тимур Ворохов) – полуковбой-полуавтомобиль. Вот тут цирк – на полную катушку. Не хватило трагической ноты. Не в игре – тетя Паша Воротниковой как раз не просто добрая женщина, она - фигура сильная, нравственная и… обреченная. Не хватило чего-то в сценографии, в эффектах: так и ждешь какого-то резкого акцента – чтобы, например, сработал черный «мусорный» полиэтилен, подступающий к пестрому тонару – времянке тети Паши, сросшейся с живым деревом. Чтобы его, мрачный символ бездушного города, подхватило и унесло порывом ветра. Или хотя бы всколыхнуло. Не хватило «знака небес», которые распахнулись бы для отлетающей души.

И все же «Зимы не будет» живо волнует неусидчивую публику, затихающую к финалу. Лицо Паши, готовящейся увидеть райское небо в алмазах, прекрасно покойно. Скромный спектакль, полагаю, преподал важный урок этим конкретным зрителям и вызвал переживание, которое запомнится им надолго.

Премьера, завершившая сезон в русской труппе, - «Белый ангел с черными крыльями» Дианы Балыко, драматурга из Белоруссии, тоже постановка Мусалима Кульбаева. И в этом спектакле тоже говорится о вещах, которые реально волнуют подростков, говорится без надрыва, который подразумевает пьеса, но и без лицемерия или слащавости.

Несмотря на молодость, Диана Балыко - состоявшийся профессионал-психолог, автор многих книг по психологии отношений. Пьесы пишет несколько лет, они были представлены почти на всех драматургических конкурсах и лабораториях России («Евразия», «Премьера», «Любимовка» и т.д.), идут во многих театрах, в том числе репертуарных. Однако имя ее не на слуху у широкой публики.

Несмотря на близость новой драме, жанр «Белого ангела» определен автором как мелодрама. И, действительно, жизненная, даже типичная история, рассказанная в пьесе, взывает к лучшим чувствам зрителей.

Восемнадцатилетняя Нина заканчивает школу, в семье своей родной чувствует себя девочкой чужой, переживает разрыв с любимым и все типичные проблемы юности. Но есть нюансы. Девочка из обеспеченной семьи, играющая на скрипке, одетая в белое и видящая во сне ангела, в выражениях не стесняется, то и дело пьет, и все больше крепкие напитки. И Пашкой, художником-алкоголиком, любимое слово которого «готично», брошена не без оснований: переспала с другим, а думала-то, что с ним (очень много выпила). Равнодушие семьи к Нине – не просто непонимание, а вопиющее отталкивание. Отчим и вовсе домогается ее, чтобы потом выставить из дома. Действие начинается в Центре профилактики СПИДа, куда Нина приходит сдавать анализы, а фамилия ее – Вич, что вызывает веселье разбитной медсестры. Которая, кстати, ухлестывает за молодым врачом. Врач же уклоняется от интрижки - он гей… В общем, реалии… хм… сегодняшние. Возникает даже подозрение, что Балыко иронизировала по поводу жанра. Но Кульбаев доказал, что в каждой шутке лишь доля шутки.

Режиссер усиливает мелодраматизм, превращая пьесу в рождественскую сказку. Всех, кого можно, оправдывает, все, что можно, смягчает, выбрасывает не только маргинальную, но и просто грубую лексику, главное же - меняет интонацию. В спектакле персонажи белорусской новодрамки говорят, чувствуют, ведут себя как герои советской классики - Розова или Рощина, то есть осуществляется обратная по сравнению с «Валентином и Валентиной» перестановка. И она срабатывает!

На сцене Молодежного театра рассказывается о семье, городе, мире, в которых отчуждение побеждается человечностью. И пьеса такое облагораживающее «насилие» выдерживает – современная история утепляется, не слишком индивидуализированная драматургом речь персонажей обретает личностный объем. И становится очевидно, что структура пьесы Дианы Балыко по сути та же, что в советских семейных пьесах, никаких новаций, кроме жестких реалий, в ней нет. Талантливая, взбалмошная, с точки зрения окружающих, Нина («Ты депрессируешь от безделья», - упрекает ее отчим) страдала бы и без угрозы СПИДа, которая добавила происходящему экстрима. Юность всегда близка к смерти, «юность – возмездие» и проч. Режиссер демонстрирует жизнеспособность семейной пьесы, лишь иногда сюжетная логика оказывается нарушена, но это нивелировано общей атмосферой, которую определяет не только безнадега, но всеобщее ожидание праздника и чуда.

Нина (Иванна Калмыкова), несмотря на свои пьяные выходки, действительно хорошая девочка, которую невыносимо жаль. Ее младшая сестра Аркадия (Зарема Сеитмеметова) – не стерва, а закомплексованный подросток, она ревностно завидует сестре-красавице, но на самом деле сочувствует ей. Мать (Ольга Мусина) – несчастная, спивающаяся женщина, пожертвовавшая ради мужа карьерой и понимающая, что стареет и теряет его. Бабушка (Людмила Воротникова) из недалекой старушки-шалуньи, у которой явно не все дома, превращена в женщину яркую и самодостаточную, ироничную, близкую Нине по духу, хоть и не всегда понимающую, что происходит с внучкой.

Кстати, богатство семьи Нины не педалируется, дается не через обстановку в доме, а через ощущение героями своего статуса. Но и Бабушка, живущая отдельно, отнюдь не нищенствует. Социальный конфликт поколений переведен в психологическую плоскость, и спектакль от этого не потерял.

В сцене дня рождения Нины женщины садятся за стол, не дождавшись опаздывающего главы семейства. И как же им (в отличие от пьесы) хорошо вместе – родным людям, забывшим о выяснении отношений, бабушке, матери и дочерям.

На мой взгляд, менее удачны метаморфозы, которые претерпели роли Пашки и Вадима, отчима Нины. Пашка (Тимур Ворохов) для представителя грязной богемы недостаточно артистичен и слишком приглажен, в результате получается, что, и правда, одна Нина во всем виновата. Вадим (Салават Нурисламов) пристает к Нине даже более агрессивно, чем в пьесе, но в таком случае и реакция на его действия Нины и подсматривавшей Аркадии должна быть резче. Главное же, актер и режиссер не решили, кто герой – законченный мерзавец или запутавшийся в своих чувствах, недовольный своей жизнью мужик, переставший видеть разницу между секретаршами и падчерицей. Возможны и другие варианты.

А вот отношения медсестры (Елизавета Набиева) и доктора Самойлова (Андрей Ганичев) сделаны более драматичными, чем в пьесе, и это заинтриговывает. В пьесе Анжелика пристает к доктору то ли от скуки, то ли по привычке. В спектакле она искренне его любит и горько ревнует к Нине. Соблазняя Самойлова, Анжелика идет напролом, вплоть до стриптиза на столе. Понимая, что проиграла, испытывает подлинные страдания. Комическую ноту придает ситуации несовпадение фактур: Набиева фигуристая, крупная, темпераментная актриса, ее Анжелика подавляет мягкого ироничного Самойлова-Ганичева, который не хочет обижать девушку и историю о своей нестандартной ориентации явно придумывает, чтобы облегчить вежливый отказ. Коллег объединяют не только специфические медицинские «здоровый юмор и цинизм», но и профессиональное взаимопонимание, искренняя дружба.

И поэтически-музыкальная партитура спектакля иная, чем предполагает пьеса. Режиссер и автор музыкального оформления Ришат Сагитов выбирают русский рок. Ангел-видение приобретает конкретный облик уличного музыканта, меланхолично перебирающего струны и поющего не какой-нибудь хип-хоп, а «Если в городе твоем снег…» («Машина времени»). Накрывая на стол, женщины вспоминают БГ: «Ну-ка, мечи стаканы на стол…» В приемной у врача звучит «Ума Турман»: «Ты ушла в своем оранжевом плаще, ну ты даешь ваще…» А Нина пытается вернуть Пашку, заклиная в телефон не манерным дамским текстом, предложенным Балыко, а песней Земфиры: «Сотри меня, смотри в меня, останься. Прости меня за то, что я так странно и так отчаянно люблю».

Все в этом спектакле ждут чуда, и оно случается. Не только потому, что не подтвердился страшный диагноз и наглотавшуюся таблеток Нину успели спасти аккурат перед Новым годом. Еще и потому, что не только доктор полюбил девушку, попавшую в переплет, но и Нина, сама того еще не осознавая, полюбила Самойлова. Тема зарождающейся любви нежно проведена через все перипетии действия.

В пьесе второй акт начинается встречей Нины и Самойлова – они случайно сталкиваются в толпе. В спектакле герои останавливаются послушать поющего Ангела и одновременно наклоняются над его шляпой, чтобы бросить мелочь…

Башкирская труппа показала три спектакля. Сказку Ульриха Хуба «У ковчега в восемь», которую Мусалим Кульбаев поставил как прелестную внятную клоунаду без особых затей (что называется, вышли артисты и разложили коврик), но с настоящими театральными чудесами. Старик с белой бородой (Салават Юлдашев) здесь не факт, что Ной, и уж вовсе не патриарх - молодой высокий красавец («Это Бог!» - зашептали дети в зале): сказал про северный полюс, щелкнул пальцами – завыл ветер, вытащил из кармана щепотку снега, подбросил вверх – и под ногами шагающих в перевалку пингвинов захрустел лед. Печальный наивный Пьеро – Рамзиль Сальманов, вредина-хулиган Арлекин – Шагит Хамматов и большеглазая Коломбинка-красотка – Аида Кульбаева – все в черных бархатных фрачках, широченных штанах, с белоснежными грудками - разыгрывают понятные в любом возрасте репризы любовного треугольника. Клоунесса – педантичная, въедливая Голубка (Гузель Аюпова) - напоминает старшую по дому или старосту группы. И в каждой детсадовской компании есть такая «начальница». Так что детям все очень понятно и интересно. И про потоп, и про то, что такое хорошо и что такое плохо, и про нарушение запрета, и про прощение, если нарушили закон ради добра. Убийственный аргумент срабатывает: «Если Бога нет, то почему мы о нем все время говорим?» Спектакль вышел компактным, смешным и умным.

Чего не скажешь про «Автобус» С.Стратиева, в котором режиссер из Нальчика Владимир Теуважуков заблудился в трех жанрах, не сумев определиться, что же играть актерам: абсурд, социально-политическую сатиру или народный театр. Они и играли ни то ни се то с ложной многозначительностью, то в стиле площадного балагана, то выдавали репризы и эстрадные номера. Но лишенное логики действие тянулось мучительно долго, а смысл высказывания, вроде бы очевидный, оказался невнятен.

Завершила башкирская труппа сезон премьерой «Старые женихи, или Сват Шомбай» в постановке своего главного режиссера Рустема Хакимова. Эту комедию по фольклорным мотивам специально для театра написал известный драматург Флорид Буляков. Собственно, написал он сказку, в которой народный башкирский герой - хитрый Шомбай (Рамзиль Сальманов), родственник по прямой сразу Ходжи Насреддина и Иванушки дурачка, помогает другу жениться на любимой девушке. Как водится, отец хочет отдать дочь за богача, которому… 93 года. Находчивый Шомбай-Сальманов юн, речист, изобретателен, но при этом застенчиво несуразен. Он добивается справедливости, а заодно тоже завоевывает свою любовь.

Но дело не в сюжете, незамысловатом, однако придуманном мастерски и не без остроумных поворотов. (Например, друзья отправляются в город и завоевывают сердце старика, который оказывается вовсе не злодеем: Шомбай, как новая Шахерезада, рассказывает ему интересные истории, прерывая их в самый захватывающий момент.)

Дело в празднике, который сотворили вместе с режиссером художник Владимир Королев, композитор Ришат Сагитов, балетмейстер Рамиза Мухаметшина. Художник превратил большую сцену в светлый, наполненный воздухом сказочный мир с помощью всего-то рисованных полотнищ с народными орнаментами и древом жизни. В этой простоте – лаконизм и стильность. Дух игры, юмор, изобретательность, кураж, безотказно работающие наивные приемы – всего-то навсего? Не так-то мало! Актеры, а за ними и зрители чувствуют себя детьми, вовлеченными в игру, когда герой выкатывает на сцену на откровенно бутафорском коне, у которого вместо копыт – валенки. Или вот красавица в белоснежном платье идет с песней вдоль задника на возвышении – мечта, воспоминание о счастье, – а над ней летит птичка на проволоке.

Юных красавиц в труппе много, они великолепно танцуют и поют – глаз не оторвать. Не очень понятно, зачем им радиомикрофоны, работа которых к тому же пока не отлажена, пусть в спектакле и не аутентичный фольклор, а сценический (но, безусловно, адаптированный грамотно). И все же в этих танцах с обрядовыми элементами, в забавах с лентами и лирических проходках чувствуется подлинный народный дух. Как и в веселом лицедействе Шомбая-Сальманова, в комиковании старых кумушек (Рамиля Салимгареева и Вакиля Калмантаева) или старика Алдаргола (Венер Камалов), в чудесных преображениях матери невесты (Альбина Кашаева) и девушки-заики (Эльмира Саматова), когда на них обратили заинтересованное внимание мужчины.

Сильно искушение упрекнуть Молодежный театр в уютности, милоте, доброте, недостаточной резкости, отсутствии радикальности поиска. Кульбаеву, конечно, ближе психологический театр и цирковая эксцентрика, чем актуальные эксперименты. Но режиссер хорошо понимает необходимость перевести «вчерашние» тексты на современный язык, чтобы их услышали сегодняшние зрители. В «Ночевала тучка золотая» действие ведь тоже перенесено в наши дни, как и в постановке Рощина. Историю Приставкина разыгрывают современные подростки, нашедшие текст повести в разрушенном бомбежкой клубе, и такое совмещение реальностей оказывается конструктивным. Кульбаев умело работает на поле сказки и мелодрамы, как и Хакимов. Несовременно? Но актуально.

Мелодрама и сказка – к ним принято относиться снисходительно. Они не в моде. Однако в Молодежном театре им. Мустая Карима эти жанры выбраны не случайно и не с сугубо прагматической целью - привлечь публику. Выбраны, потому что по-разному, но одинаково серьезно и уважительно относятся к человеческому в человеке. Рассказывают простые жизненные истории о простых человеческих чувствах. И, судя по реакциям зала и отношениям внутри театра, для Уфы это важно. Может быть, публика любит эти жанры не за «низость», а за близость? Как она любит и Молодежный театр, не забывающий, что публика состоит из зрителей, а зрители – живые люди.