Джемиль Кариков: «Музыка крымских татар – это духовность и теплота»

Как крымским татарам удалось сохранить народную музыку в условиях депортации, какие особенности народных мелодий крымских татар, и каковы перспективы развития крымскотатарской музыки и культуры в Крыму и на материковой части Украины?

Об этом в эфире Радио Крым.Реалии говорим с крымскотатарским композитором и музыкантом, Заслуженным деятелем искусств Украины Джемилем Кариковым.

– На каких музыкальных инструментах вы играете?

Я окончил музыкальное училище по классу аккордеона. Затем учился на факультете хорового дирижирования, окончил консерваторию как композитор. Ближе к сорока годам я стал заниматься нашими этническими инструментами. Но, к сожалению, они не сохранились в Крыму. После первой аннексии, которая произошла в конце 18 века, постепенно из быта крымских татар стали исчезать музыкальные инструменты. В 20 веке, когда речь шла о «советском народе», должны были стереться национальные грани, что тоже не способствовало возрождению нашей музыкальной культуры.

Я стал заниматься поиском, учиться игре на наших традиционных музыкальных инструментах. Тогда не было ни инструментов, ни методов преподавания, ни школ. Мне пришлось большую часть своих инструментов приобрести в Турции или Иране – там, где эта традиция не была прервана.

– Вы сегодня пришли к нам в студию с музыкальным инструментом. Расскажите о нем.

– Правильное название этого инструмента – узун сап багълама, или багълама с длинным грифом. Существует целое семейство этих инструментов, есть багълама с коротким грифом, мейдан сазы и диван сазы. В старину на этих инструментах играли ашыкъы, или ашуги. Это музыканты, как в Украине это были кобзари. Они пели и описывали то, что происходило.

– То есть, это была документалистика в музыке?

– Совершенно верно! Посредством музыки и пения они также рассказывали народную мудрость, наставляли молодых, рассказывали о жизни.

Свой инструмент я приобрел в Турции, потому что там эта традиция не прерывалась. Более того, из консерваторий каждый год выходит целая армия исполнителей на национальных инструментах. Благодаря этим инструментам я, находясь в Киеве на протяжении трех лет, неоднократно выезжал в Германию, Польшу, Бельгию, и везде был неподдельный интерес к музыкальному искусству крымских татар. Я был своеобразным послом от культуры.

– Как крымскотатарскому народу удалось в условиях депортации сохранить народную музыку? Как вы находили мелодии?

– Знаете, с одной стороны, это очень легкий вопрос, с другой – очень сложный. Насколько мы сохранили мелодии? На протяжении веков мы потеряли не просто какие-то отдельные образцы народной музыки, у нас «выпали» целые жанры. Если сейчас спросить многих крымскотатарских музыкантов, что такое таксим, пишах. В подавляющем большинстве случаев мы не услышим ответа. А это самая настоящая крымскотатарская музыка, которая была написана за сто лет до Баха и Генделя.

Мы обладали своей музыкальной культурой, в Хан Сарае (Ханский дворец – КР) были оркестры, во дворцах крымскотатарской аристократии звучала музыка. Была музыка и религиозная, которая представлена таким жанром, как иляхи. Существовала музыка военных походов – мехтер. Впереди войска шел большой оркестр из исполнителей, которые играли на зурне (деревянный духовой музыкальный инструмент – КР), им аккомпанировали ударные инструменты – большие барабаны. Представляете, какое психологическое воздействие оказывали такие оркестры на противника? С другой стороны, они поднимали боевой дух крымского войска.

Как мы сохранили? Очень много мы потеряли, конечно. Где в местах депортации могла звучать музыка? Ни радио, ни телевидения не было тогда. Тем более, не было своих учебных музыкальных заведений. Музыка звучала на свадьбах, торжествах. Что-то свадебные музыканты успели сохранить. И это сыграло большую роль. Был и другой путь: ходить по старикам, записывать и потом это обрабатывать.

– Это делали?

– Делали. Но это было гораздо сложнее. У меня вышли 10 сборников, посвященных крымскотатарской музыке. Там и инструментальная музыка Ханского периода, и избранные вокальные сочинения, и музыка степного Крыма – сборник, который я выпустил вместе с известным певцом Дилявером Османовым. Вышли духовные песнопения – иляхилер. Должен сказать, что когда я занимался расшифровкой этих песнопений, получил колоссальное моральное удовольствие: было ощущение, будто пьешь мед, соприкасаешься с чем-то очень чистым. Я расшифровывал, в основном, голоса людей давно ушедших в мир иной, старые большие бобинные кассеты. Также у меня вышли четыре фортепианных сборника на крымскотатарском материале.

– Насколько крымскотатарская молодежь интересуется народной музыкой?

– Я за всю молодежь не могу, конечно, ответить, но сейчас наметилась тенденция, когда наши молодые музыканты, аранжировщики пытаются соединить элементы фольклора с самыми современными направлениями поп, рок-музыки, джаза. Насколько перспективен этот путь – время покажет. К этому надо подходить с очень большой долей ответственности. Еще Вольтер говорил: «Нет плохих жанров, кроме скучного». Если это сделано мастерски, грамотно, со вкусом, тогда это будет иметь право на жизнь и будет способствовать тому, чтобы молодежь через такую музыку пришла к фольклору.

Недавно случилось очень примечательное событие: правительство Украины приняло решение об открытии филиала Донецкой консерватории в Киеве, при ней будет открыт факультет восточной тюркской музыки. Меня пригласили преподавать. Но тут возникнет проблема: нам нужны преподаватели, до сих пор в Украине таких специалистов не готовили. Нам, скорее всего, придется просить на уровне посольств преподавателей из Турции, Азербайджана, чтобы они оказали нам методическую помощь.