Кто даст денег на перпетуум мобиле
Пятьдесят советских рублей выдавали вместе с авторским свидетельством на изобретение в 70-е годы прошлого века. Если повезет, то и определенный процент от экономии после внедрения изобретения или рацпредложения. А также звания, значки, дипломы — вплоть до прав на дополнительную жилплощадь и автомобиль. Мощное движение изобретателей и рационализаторов родилось в 1930-е, в эпоху индустриализации, а советская власть постепенно создала гибкую систему поощрения как кулибиных-одиночек, так и работников НИИ и промышленности. К 1987 году почти треть всех значимых изобретений мира регистрировались в СССР. По некоторым данным, рационализаторские предложения обеспечивали в среднем 30–35% общего роста производительности труда и 50–60% экономии материальных и сырьевых ресурсов.
К концу 1990-х баланс радикально изменился. На Россию приходилось уже не более 2,5% мирового объема заявок на патенты. Советский изобретатель капиталистом не мог стать по определению: внедрение новинки (вместе с правом собственности на изобретение) брало на себя государство. Но после развала СССР и союзной промышленности шансов заработать на изобретении стало еще меньше. Разве что нелегальным путем, как в замечательном перестроечном фильме «Гений» с Александром Абдуловым. Авторскими свидетельствами обклеен туалет главного героя, а научные изобретения помогают прокручивать криминальные аферы.
Как и во многих других сферах, в России была взята на вооружение западная модель патентоведения — в надежде, что рынок все расставит по своим местам. В итоге спустя четверть века патенты у народа не в чести — без инвесторов и доведения до производства они просто лишены смысла. В столь же бесперспективном состоянии долгое время пребывала и профильная организация — Федеральная служба по интеллектуальной собственной (Роспатент). Однако за последние два года была значительно модернизирована инфраструктура ведомства, идет переход на электронные рельсы. А его руководство уже задумывается не только о том, как лучше выполнять свои профильные обязанности, то есть патентование и защиту авторских прав, но и как усилить экспертную и аналитическую функцию — ведь под рукой уникальные компетенции и обширная база данных передовой технической мысли. Проблема, как обычно, в ресурсах и в понимании перспектив развития отрасли российским бизнесом, который заинтересован в выгодных инвестициях, и правительственными ведомствами, ставящими задачу инновационного развития экономики. Обо всем этом мы поговорили с Юрием Зубовым, директором Федерального института промышленной собственности (ФИПС) Роспатента.
— В России патентуется 10 процентов всех результатов, полученных в рамках НИОКР, из которых коммерциализируется 2,2 процента. Все так грустно?
— Общая тенденция отражена в этих цифрах, если к ним не подходить очень дотошно. Наши ученые видят в качестве результатов своей научной деятельности публикации в специализированных изданиях. Это действительно важно для страны — да, наша наука движется, публикационная активность растет из года в год. А активность патентования снижается, например, в прошлом году — на 3,4 процента. Ученый не видит, что будет дальше, после того как он получит этот патент. Государство вкладывает деньги в науку, ученый производит научный продукт и не знает, стоит ли ему идти и патентовать его, тратить на это еше деньги — собственные, или деньги института, или деньги организации, на базе которой и появился этот результат интеллектуальной деятельности.
Есть проблема в вузовской и академической науке: какие права в какой момент начинают принадлежать автору, то есть ученому, какие вузу, то есть организации.
— Здесь правовая дыра?
— Проблема отсутствия четких прописанных нормативов, кому что принадлежит. То есть ученые в этом не разбираются и не всегда прибегают к услугам юристов. Нет четкой практики, нет эталонного решения, которое можно распространить везде. Этим должно заниматься государство, конечно. А пока ВОИС, Всемирная организация интеллектуальной собственности, активно продвигает программу создания вот таких эталонных наборов рекомендаций и эталонной модели правового института, в котором результаты интеллектуальной деятельности правильным образом превращаются в интеллектуальную собственность.
— Для всех стран мира единые правила?
— Нельзя применить для всех стран одинаковые правила. Для чего все вступают в ВОИС? Чтобы гармонизировать подходы, методики, экспертизы, действия. К этому все стремятся, но пока законодательство во всех странах разное, оно накладывает свои нюансы и определяет разные требования в каждой стране.
— Именно поэтому невозможно сделать так, чтобы патент, который ты регистрируешь в Роспатенте, автоматически действовал во всем мире?
— Да. Именно поэтому, к сожалению, и стоимость этих услуг сильно разнится. Я бы сказал, что Роспатент — это главный демпингер в мире. Например, услуга экспертизы, если выключить ее из общей стоимости пошлины за получение патента, стоит в районе пяти-шести тысяч рублей. За рубежом — 1700–1800 евро.
— А если через Роспатент подать заявку в иностранное патентное ведомство?
— Все равно заплатить придется 1700 евро. Не кому-то, а пошлину нашему государству, которое будет вести взаиморасчеты с зарубежным патентным ведомством, направит туда в правильной форме заявку на рассмотрение по электронным системам.
— Эта проблема понятна. И что делать дальше?
- Допустим, изобретатель прошел все этапы заявки с помощью патентного поверенного или с помощью знакомых, которые разбираются в патентном праве, получил патент. Причем довольно быстро, потому что сейчас у нас в среднем на процедуру экспертизы уходит не больше десяти месяцев. В Штатах, например, она занимает двадцать четыре месяца.
— Раньше и у нас было два года, кажется?
— Да. Сейчас сроки везде сокращаются. По товарным знакам у нас уже десять месяцев, а к концу этого года планируем выйти на восемь. По изобретениям тоже сокращаются сроки, в среднем до девяти месяцев.
- Итак, изобретатель получил патент. А для чего он ему нужен вообще? Наверное, он хочет коммерциализировать изобретение. Ему нужно организовать производство, найти инвестора.
И эту проблему мы сейчас решаем. Роспатент, Федеральный институт промышленной собственности, фонд «Иннопрактика» создали Национальную ассоциацию трансфера технологий. Вот тот самый необходимый трансфер технологий, который позволит коммерциализировать изобретения как здесь, в России, так и за рубежом.