Заведующая Галереей современного искусства ГМИИ РТ: «То, что делает „Смена“, круто, но одна институция физически не может насытить весь город»

В ближайшие месяцы Галерею современного искусства ГМИИ РТ ожидают большие перемены: когда завершится реконструкция здания, поменяется и выставочная политика центра. Институция, которая долгое время справлялась со своим прямым назначением довольно посредственно, наконец-то начнет демонстрировать актуальное искусство — по крайней мере, так утверждает новая заведующая ГСИ Наталия Панкина, которая заняла эту должность три месяца назад. «Инде» поговорил с ней о планах галереи, современных казанских художниках и предстоящей конкуренции со «Сменой».

В начале июля в казанских СМИ появились сообщения о «перезагрузке» Галереи современного искусства. Расскажите, какой будет ваша роль в этом процессе?

Я сейчас пытаюсь в этом разобраться. Изначально при обсуждении моей должности речь шла только о работе над выставочной программой галереи. В реальности все переросло в огромное количество административных обязанностей, потому что есть вещи, за которые просто некому взяться. Во-первых, сейчас мы занимаемся мультимедийным оснащением музея. Обсуждение этого вопроса тянется уже давно, это сложный проект и им нужно заниматься ровно сейчас, когда в здании прокладывают электросети. Поэтому я работаю с инженерами и строителями. Во-вторых, параллельно я занимаюсь выставочным планом на 2018 год. Также сейчас мы готовим образовательную программу вместе с ММСИ (Московский музей современного искусства. — Прим. «Инде») — будем делать полноценный курс по истории современного искусства. Параллельные лекции будут сопутствовать каждому крупному выставочному проекту, но мы хотим запустить отдельный годовой курс, охватывающий историю современного искусства, — сейчас я жду от ММСИ конкретного предложения. Курс начнется еще до официального открытия ГСИ, поздней осенью. Сначала лекции будут проходить в галерее «Хазинэ».

Где вы работали раньше и как оказались в Казани?

Скажем, по семейным обстоятельствам. У моего супруга было предложение о переезде в Казань. Но у меня была четкая позиция, что я не поеду куда-то женой декабриста, то есть до тех пор, пока не найду, чем интересным я могла бы здесь заниматься. Я просто отправила резюме в музей, ни на что не рассчитывая. Через какое-то время мне позвонил секретарь директора и попросил приехать на собеседование на следующий день в 10 утра. Я в это время сидела в «Винзаводе», но взяла билет и прилетела. После собеседования — это было ранней весной — меня приняли на работу. Официально я приступила к обязанностям три месяца назад.

У меня искусствоведческое образование — второе высшее я получала в РГГУ. А по первому я инженер — оканчивала МГТУ имени Баумана. Достаточно быстро я поняла, что хочу работать с современным искусством, но РГГУ не предлагает исчерпывающих знаний в этой области, как и ни один академический вуз. После университета я устроилась в аукционный дом, который занимался русской живописью второй половины XIX века. Когда я там работала, имела возможность проникать в какие-то параллельные сферы, пыталась учиться тому, что мне нравилось. Какое-то время я занималась частной коллекцией — интересы владельца простирались от второго авангарда (советское неофициальное искусство середины 1950-х — 1980-х. — Прим. «Инде») до работ художников наших дней. Я хотела закрепиться в области современного искусства и стала работать в галерее «21» в «Винзаводе». Персональный кураторский проект у меня, правда, там был всего один — я делала выставку коллекции Александра Миронова, московского коллекционера андеграунда. Он собирает русскую живопись, начиная с 1980-х: Александра Панкина, Боба Кошелохова, Леонида Борисова, Владислава Зубарева и других. Кроме того, я сотрудничала с фондом поддержки современного искусства ARTIS и делала для них несколько выставок. Так что бэкграунд у меня довольно разнообразный — правда, я никогда особенно не занималась теоретическими изысканиями. Но административный опыт накопился приличный: я организовала достаточно много выставок, плюс в прошлом году работала на cosmoscow. Так или иначе, мне может понадобиться весь тот опыт, потому что ГСИ нуждается в серьезных изменениях.

В чем будут заключаться эти изменения? Связано ли это как-то со слиянием ГЦСИ и Росизо?

Нет, не связано. Административно ГСИ находится в структуре ГМИИ РТ, который, в свою очередь, подчиняется Министерству культуры Татарстана. То есть к ГЦСИ мы отношения не имеем. Тот же нижегородский «Арсенал» — музей федерального подчинения, с федеральными бюджетами и возможностями, а наш ГМИИ — региональный. Долгое время ГСИ вообще воспринималась как выставочный зал Союза художников и, кажется, пока продолжает восприниматься именно так. Мне сложно адекватно оценить историю и местную выставочную практику — фактически мне предлагается чистый холст. Правда, это уже запылившийся холст с не самой лучшей репутацией. Я очень надеюсь, что те возможности, о которых сейчас говорит руководство музея, действительно существуют: и в смысле финансов, и в смысле выставочной политики. Сейчас я вижу два глобальных направления, которые вроде бы встречают понимание. Первое — показывать известных авторов, просто потому что в Казани этого мало, а второе — показывать авторов местных.

Тут важно оговориться: в городе работает «Смена», но понятно, что государственный музей не может и не будет конкурентной площадкой частному центру современной культуры. Потому что мы просто про разное. В «Смене» бывают фантастические истории — выставляются работы Владимира Логутова (художник, двукратный номинант премии Кандинского. — Прим. «Инде») или Павла Отдельнова (художник, работающий в жанре индустриального пейзажа. — Прим. «Инде»), проходит множество лекций. Это безумно круто, но, на мой взгляд, было бы здорово, если бы в городе было что-то еще. Одна институция просто физически не может насытить всю Казань.