ПРОИЗВЕДЕНИЯ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА КАК ЦЕННЫЙ ЭЛЕМЕНТ ДЛЯ ИСТОРИЧЕСКИХ РЕКОНСТРУКЦИЙ (НА ПРИМЕРЕ ВОЕННОГО ИСКУССТВА ЧЕРКЕСОВ)

Обычно произведения художественной литературы представляют ограниченную ценность для научно-исторических исследований: во-первых, они отлично передают дух определенной исторической эпохи, ее идеалы и мораль, типичные образы ее героев и модель их поведения; во-вторых, они служат источником красивых цитат, облегчающих понимание и осознание смысла сложных исторических явлений. Но когда мы касаемся литературных творений Михаила Юрьевича Лермонтова, то мы видим совсем другую картину. Степень полезности его произведений для исторических исследований в области кавказоведения не укладывается в выше описанные рамки, а значительно выходит за их пределы. Это выражается в том, что кавказский цикл литературных творений М.Ю. Лермонтова, помимо всего выше указанного, является источником ценной информации позволяющей проводить исторические реконструкции и давать ответы на сложные вопросы, до сих пор нерешенные кавказоведами.

В качестве доказательства рассмотрим несколько вопросов из области военного искусства черкесов, ответы на которые помогли найти произведения М.Ю. Лермонтова.

1) Почему черкесские воины продолжали носить кольчуги во времена Кавказской войны (1817-1864), когда господствовало огнестрельное оружие? Для начала стоит отметить, что черкесские кольчуги, именуемые во многих источниках «панцирями», славились своей удивительной легкостью (от 3,5 до 5 кг.) и прочностью не только на территории Северного Кавказа, но и за его пределами. (1) Вот что по этому поводу писал В.А. Потто: «Подобный трехкольчужный панцирь, представляющий собой мелкую сетку, легко укладывается весь на ладони и весит не больше пяти-шести фунтов, но надетый на голову и плечи, он образует как бы литую массы…» (2) Они высоко ценились в Персии, куда их вывозили кабардинские князья в качестве подарков персидскому шаху. В 1595 г. шах Аббас, показывая русскому послу Андрею Звенигородскому разное оружие, обмолвился: «А пансыри добрые выходят к нам из Черкас». (3)

Общеизвестно, что распространение огнестрельного оружия в Европе быстро вытеснило латные и кольчужные доспехи из военного оборота, но на Северном Кавказе такого процесса не происходило, хотя условия были аналогичными. Мало того, черкесы активно стали приспосабливать кольчугу к условиям огнестрельной войны. Если раньше они просто носили кольчугу поверх черкески, то в период Кавказской войны этот обычай постепенно исчез и адыги стали носить кольчуги под черкеской. Такой способ ношения позволял, во-первых, скрыть блеск кольчуги, по которому неприятель мог обнаружить всю партию; во-вторых, избежать громких звуков при соприкосновении с твердыми предметами во время подкрадывания или ночной вылазки; в-третьих, использовать газыри из нагрудных кармашков, т.к. во время Кавказской войны огневой бой был просто незаменим. (4)

Поиски ответа на озвученный выше вопрос породили множество версий, которые с одной стороны вроде бы вносили определенную ясность, но с другой – никак не сочетались с другой фактурой и не укладывались в общую историческую картину, что, в свою очередь, порождало новые вопросы и вносило некую сумятицу в исследовательский процесс.

Согласно одной из версий, причиной использования черкесской кольчуги в эпоху Кавказской войны была ее непроницаемость для пуль гладкоствольного оружия. Данный факт был отмечен В.А. Потто, который писал, что черкесскую кольчугу «можно было пробить разве штыком или пикой, но никак не употребляющейся тогда круглой пулей». (5) По сообщению Г.Ю. Клапрота, у адыгов существовал особый способ проверки прочности панцирей: «Чтобы их испробовать, их кладут на теленка и стреляют из пистолета. Как правило, пули не пробивают их, лишь теленок после этого слегка пошатывается». (6) Для дополнительной защиты от вражеского огня использовался подкольчужник – плотный жилет на ватной основе, носившийся под кольчугой. По словам И. Бларамберга, его «эластичность заставляет пули еще лучше отскакивать от корпуса». (7) Однако, согласно источникам, данный момент не был серьезной помехой для русских солдат, которые поражали черкесских всадников плотным ружейным огнем с близких дистанций или пробивали их кольчуги штыковыми ударами. Русский трехгранный штык свободно прокалывал кольца черкесской кольчуги.

По другой версии, причиной было то, что кольчуга предоставляла отличную защиту в рукопашном бою от ударов пикой и саблей. Действительно казачья пика не могла пробить черкесскую кольчугу из-за своего массивного наконечника. Отсюда казаки придумали два специальных приема. Первый прием описал И. Бларамберг: «…черноморские казаки приспособились приподнимать кончиком копья край кольчуги и протыкают черкесов пикой на полном скаку». (8) Ф.Р. Наков и Б.Е. Фролов справедливо отрицают физическую возможность выполнения данного приема. (9) На наш взгляд, черноморцы ограничивались только попытками совершить его, пытаясь таким образом опробовать навыки, полученные от старого запорожского игрища: всадник на полном скаку должен был поддеть пикой подвешенное кольцо. (10) Может быть только в единичных случаях при удачном стечении обстоятельств такие попытки увенчивались успехом, но они были исключением, а не правилом.

Второй прием, заключался в заряжании пистолета пучком иголок, вместо пули, которые при выстреле проникали сквозь тонкие отверстия кольчуги и наносили ранения. Данный прием упоминался в мемуарах А. Бестужева-Марлинского и Н.С. Мартынова. Однако возможность его реализации и степень его эффективности до сих пор остаются неизвестным и вызывают множество споров.

Степень защиты от сабельных и шашечных ударов также является спорным вопросом. Согласно, В.А. Потто обычная шашка не могла прорубить черкесскую кольчугу. Для этого «существовал особый сорт шашек, называемый гурда, закалка которых приспособлялась именно для рубки этих знаменитых панцирей, но зато же настоящая гурда – а их много было поддельных, – и ценилась на вес чистого золота». (11) Но в боевых хрониках Кавказской войны, часто встречаются моменты, когда кубанские казаки в рукопашных схватках разрубали шашками кольчуги черкесов.

Другими словами, все перечисленные версии дают неоднозначные ответы, порождающие новые еще более сложные вопросы, оставляя главный вопрос остается открытым: почему во времена Кавказской войны черкесы продолжали носить кольчугу, если она на давала гарантированной защиты от ружейных пуль, штыковых и шашечных ударов? Разрешить данную ситуацию и дать окончательный ответ позволяет интересный факт, подмеченный М.Ю. Лермонтовым в произведении «Герой нашего времени»: когда Казбич отказался обменять своего коня Азамату, последний в порыве ярости попытался убить его кинжалом, но «железо детского кинжала» лишь «зазвенело об кольчугу» Казбича, не нанося ему вреда. (12) Отсюда следует однозначный вывод: кольчуга представляла собой хорошую защиту от колющих ударов кинжалом. Данный момент позволяет расставить все факты на свои места и выстроить упорядоченную картину: кинжальный бой был широко распространен во времена Кавказской войны, во-первых, потому что, помимо горцев, кинжал активно использовали в рукопашных схватках казаки, а также русские солдаты, во-вторых, бои в тесных пространствах (леса, горные ущелья, аулы, станицы, крепости), которыми изобиловал театр Кавказской войны, обусловили высокую потребность в кинжальном бое, который идеально подходил для таких условий, в отличие от шашки, сабли, пики или штыка. Поэтому и сохранялась потребность в средстве эффективной защиты от кинжала, т.е. в черкесской кольчуге. Именно поэтому черкесы продолжали ее носить на фронтах Кавказской войны.

2) Почему из всего оружейного арсенала кавказских горцев именно шашка пользовалась наиболее грозной славой? И каким образом шашка делала черкесского всадника грозным и опасным противником? Благодаря своей конструкции шашка органично совмещала в себе обычно несовместимые качества, перечисленные в кабардинской поговорке: «Шашка должна быть легкая, как перо, упругая, как лоза, острая, как бритва. Кто носит тяжелую шашку, тот не надеется на умение». (13) Черкесская шашка, согласно фундаментальным исследованиям Ф.Р. Накова, являлась и является уникальным холодным оружием. С одной стороны, за счет своей конструкции и техники применения она совмещала в своем действии преимущества различных видов длинного клинкового оружия (мечей, палашей (ятаган, кукри), некоторых видов сабель (клыч, шамшир)), освобождаясь от их недостатков. Шашке были присущи высокая сила, точность и проникающая глубина рубящего удара, эффективное рубяще-режущее действие, надежность положения в руке, возможность применения в пешем и конном бою. (14) С другой стороны, шашка обладала молниеносной скоростью нанесения ударов и широким радиусом действия. Так, за время одного сабельного удара, шашкой можно было нанести 3-4 удара. Наряду с этим конструкция шашки позволяла свободно перекидывать ее из правой руки в левую и наоборот, расширяя радиус боевого поражения и позволяя вести бой как с правосторонним, так и с левосторонним противником, не меняя позиции. Именно сочетание этих двух факторов, по утверждению Ф.Р. Накова делали шашку грозным оружием, с помощью которого горец мог вести бой с несколькими врагами одновременно, превращая рукопашную схватку в кровавую мясорубку. (15)

Самое интересное, точно такой же тезис озвучил М.Ю. Лермонтов в поэме «Измаил-бей», акцентировав внимание на выше указанных свойствах шашки: