Государственная теория денег Г. Кнаппа: история и современные перспективы

Более 100 лет назад вышла в свет книга немецкого экономиста Г. Ф. Кнаппа «Государственная теория денег» (Staatliche Theorie des Geldes) (1905). В этой работе была представлена, пожалуй, одна из самых оригинальных денежных теорий. Концепция Кнаппа интересна тем, что появилась она благодаря исследованию практического опыта устойчивого бумажно-денежного обращения в Австро-Венгрии во второй половине XIX в. и отчасти в России в последней трети того же века, а также в некоторых других странах. Немецкий ученый опирался не только на эмпирические данные об австрийской денежной системе, но и на теоретические обобщения ряда авторов, изучавших этот опыт. Речь в первую очередь идет о К. Менгере, Р. Гильфердинге и К. Каутском. Все они были по происхождению австрийцами и имели схожие взгляды относительно возможности существования независимых курсов бумажных денег и золота, поэтому Каутский называл их воззрения австрийской денежной теорией.

В своей работе Кнапп не только сформулировал и обосновал государственно-номиналистическую теорию денег, но и попытался систематизировать все виды денег, когда-либо существовавшие в истории. При этом он использовал своеобразную и довольно сложную для понимания терминологию. В силу этого мало кто из ученых погружался в хитросплетения кнапповской классификации денег. При этом российские, а позже и советские экономисты подробно изучали теорию Кнаппа, поэтому мы во многом опираемся на работы отечественных авторов.

Государственная теория денег интересна тем, что в России она стала популярной практически сразу после выхода в свет книги Кнаппа. В нашей стране еще в XIX в. сложилось течение номинализма с русской спецификой, что выражалось в большом количестве концепций, оправдывающих самодостаточность бумажных денег в противовес металлистической теории. Среди наиболее известных авторов можно назвать A.А. Красильникова (1882), П.П. Мигулина (1896), С.Ф. Шарапова (1895), Г.В. Бутми (1904), А.П. Шилова (1866) и др.

Государственная теория денег Кнаппа была манифестом номинализма и вызовом идеям металлистической теории, господствовавшим тогда в экономической науке. Естественно, что это не могло не вызвать полемики в экономических кругах относительно теории Кнаппа, а также критики со стороны приверженцев металлизма. Критически относились к теории Кнаппа и русские ученые — М.И. Туган-Барановский (1911), И. И. Кауфман (1913) и др. Среди зарубежных авторов Кнаппа активно критиковали Л. фон Мизес, В. Лексис, B. Лотц и др.

Выход книги Кнаппа ознаменовал появление хартализма, или картализма (chartalism). По определению Й. Шумпетера, «мы будем говорить о теоретическом картализме всякий раз, как встретимся с отрицанием тезиса о логической важности того, чтобы деньги состояли, скажем, из золота или непосредственно конвертировались в золото; мы будем говорить о практическом картализме в тех случаях, где обнаружим поддержку принципа политики, согласно которой ценность денежной единицы „не должна" быть связана с ценностью какого-либо определенного товара блага» (Шумпетер, 2001. С. 306). Ученые, разделяющие этот принцип, не принимают мейнстрим, то есть металлизм и его современные формы, и поддерживают кнапповскую идею об определяющей роли государства в создании денег.

Историческим основанием для создания Кнаппом денежной теории послужил исторический опыт бумажно-денежного обращения в Австро-Венгерской империи. Поэтому логично начать с краткого обзора исторической эмпирики, которая легла в основу теории Кнаппа.

Австрийский опыт устойчивого бумажно-денежного обращения во второй половине XIX века

Бумажные деньги априори считались неустойчивой валютой, таящей в себе угрозу обесценения и инфляции. Однако в Австро-Венгрии и России в конце XIX в. существовало устойчивое денежное обращение на основе неразменных бумажных денег. При этом в Австро-Венгерской империи удалось построить денежное обращение исключительно на бумажной валюте. Все началось с того, что в 1857 г. после долгого перерыва была предпринята попытка ввести в обращение серебряную валюту. Основой денежной системы был утвержден гульден. Именно в этой серебряной валюте должны были производиться в будущем все сделки в стране, в том числе и размен бумажных банкнот австрийского банка.

Отметим, что в Австрии с 1858 по 1878 г. существовал лаж на серебро. Термин «лаж» происходит от итальянского слова aggio и означает превышение рыночной цены валютных курсов, драгоценных металлов, векселей и других ценных бумаг над установленным номиналом. Иными словами, лаж в данном контексте означал надбавку всем держателям серебряных денег. В силу этого обстоятельства внутренний товарооборот обслуживался исключительно обесценивающимися бумажными деньгами, в соответствии с известным законом Грэшема, по которому серебряные деньги — более дорогая валюта и, следовательно, «хорошие» деньги по сравнению с «плохими» бумажными деньгами, поэтому население тезаврировало серебряную монету.

К 1858-1859 гг. были проведены все необходимые подготовительные мероприятия для организации размена австрийских бумажных денег на новые гульдены. Однако началась Австро-итало-французская война, или, как ее еще называли, Вторая война за независимость Италии. В этой войне с одной стороны воевала Франция и Сардинское королевство, а с другой — Австрия. Любые военные приготовления и боевые действия всегда требуют больших расходов, которые финансируются, как правило, за счет эмиссии бумажных денег. Австрия в этом плане не была исключением из общего правила. В результате финансовое положение страны резко ухудшилось, и введение новой валюты и ее размен были отложены еще на семь лет.

Но в 1866 г. разразилась новая война — между Австрией и Пруссией. Разбухшая бумажно-денежная масса привела к обесценению бумажных денег, что спровоцировало в австрийском денежном обращении появление значительных лажей на серебро. Серебряная монета стала более дорогой валютой относительно бумажных денег.

Начиная с 1872 г. ситуация кардинально поменялась, что было обусловлено резким падением цен на серебро на мировом рынке. В результате лаж на серебро резко сократился, а к 1878 г. и вовсе исчез. «С уничтожением серебряного лажа в конце 1878 г. обнаруживается новое явление. Вследствие прогрессирующего обесценения серебра, серебряные гульдены в 1878 г. приобретают дизажио 1 в бумажных гульденах» (Эйдельнант, 1923. С. 222). Теперь уже бумажные деньги были более ценной валютой по сравнению с серебром. Все это привело к резкому росту спекулятивных сделок.

По редакции устава от 1863 г. Банк Австрии был обязан выкупать серебро у населения по его предъявлении. Серебро покупалось банком по 90 гульденов за килограмм благородного металла. Практически исчез лаж на золото при покупке его за банкноты. Сложилась любопытная ситуация, когда «бумажный гульден стоил больше золота, чем можно было бы купить за то количество серебра, которое содержалось в серебряном гульдене» (Кауфман, 1913. С. 120).

Кауфман приводит пример, иллюстрирующий механизм арбитражных сделок, очень распространенных в то время в Австрии. «Пусть бумажный гульден на золото стоит 85% своего нарицательного достоинства, а килограмм серебра в слитках стоит 70 гульденов. В таком случае за 100 бумажных гульденов можно получить 85 гульденов золота, из которых за 70 гульденов золотом можно получить серебра, и еще останется 15 гульденов, равных 17 5 /8 бумажных гульденов; а за килограмм серебра Австрийский Банк по уставу должен был выдать банкнотами 90 бумажных гульденов» (Кауфман, 1913. С. 120). Несложные расчеты показывают, что спекулянт получал от операции по покупке 100 бумажных гульденов уже 107% = 90 + 17 5 /8. В этом заключался смысл арбитражных сделок в Австрии в те годы.

В результате исполнения обязательств по обмену серебряных слитков на монету Банком Австро-Венгрии его хранилища оказались переполнены обесценивающимся драгоценным металлом. Это вынудило монетарные власти страны принять экстраординарные меры для спасения денежного хозяйства. В марте 1879 г. правительство приостановило чеканку серебряных монет за частный счет и отменило обязанность Австро-Венгерского банка обменивать по требованию серебряные слитки на монету в соответствии с принятой монетной пропорцией. Эти меры призваны были оградить Австро-Венгерскую империю от массированного ввоза серебра и сопутствующей ему серебряной инфляции. В итоге в Австро-Венгрии сформировалась устойчивая денежная система, основанная на функционировании неразменных бумажных денег (Lötz, 1889).

Новизна австрийского опыта заключалась не только в устойчивости бумажной валюты внутри страны. Например, в России в 1818-1839 гг. наблюдалось устойчивое обращение неразменных бумажных денег, при котором ассигнации ценились выше серебряного рубля. Своеобразие австрийского случая проявлялось и в оригинальной девизной политике. На международном валютном рынке устойчивость австрийской валюты была «достигнута при отсутствии размена на золото» (Эйдельнант, 1923. С. 247). Это было впервые в истории, поскольку обычно для внешнеэкономических отношений требовался драгоценный металл. Когда Австро-Венгрия в 1892 г. вместо серебряного гульдена ввела золотую валюту — крону, то ее постигла та же участь, что и серебряную валюту: размен на золото так и не был осуществлен (Бурлачков, 2003. С. 38). Это было обусловлено тем, что австрийский обыватель предпочитал бумажный гульден золотой кроне (Кауфман, 1913. С. 133). Именно это препятствовало переходу Австро-Венгрии как к серебряному, так и к золотому монометаллизму.

«Австрийская» денежная теория

Необычная для конца XIX в. устойчивость австрийской бумажной валюты привлекла внимание экономистов-теоретиков и побудила некоторых из них пересмотреть основополагающие постулаты денежной теории. Господствующей денежной доктриной в XIX в. была, как известно, металлистическая концепция, предполагавшая, что в основу полноценных денег должен быть положен драгоценный металл — либо серебро, либо золото. Если в обращении находились бумажные денежные единицы, то они должны быть разменными на благородные металлы. Этих воззрений придерживалось большинство экономистов того времени. Советский экономист 1920-х годов А. Б. Эйдельнант отмечала, что «приостановка свободной чеканки за частный счет без одновременного увеличения бумажного или золотого обращения привела к тому, что ценность австрийского гульдена потеряла механическую связь с ценой серебра и развивалась независимо от ценности его материальной субстанции» (Эйдельнант, 1923. С. 223). Другими словами, ценность серебряного гульдена оторвалась от ценности содержавшегося в нем серебра. Это означало эмпирическое проявление номиналистической теории денег, никогда ранее не существовавшее, по крайней мере, длительное время ни в одной стране.

Экономисты выдвигали различные гипотезы, объясняющие австрийский феномен. В частности, Каутский в период блокирования чеканки австрийской серебряной валюты утверждал, что гульдены, «оторвавшись» от серебра, стали представителями другого благородного металла — золота. «О серебряных деньгах в данном случае, так же как и о деньгах бумажных, никоим образом недопустимо утверждение, что они совершенно не зависят от ценности золота и непосредственно отражают (reflektiert) ценность товаров. Эти деньги независимы от ценности собственного металла, и поэтому именно, что серебро, как мерило ценности, дезавуировано другим благородным металлом» (Каутский, 1923. С. 48). Но Каутский был неправ, утверждая, что золото автоматически приходит на смену серебру в денежной сфере. Автоматически этого не происходит — в противном случае нужно было бы показать механизм замены одного металла другим.

Представляется, что утверждение Каутского не корректно и с точки зрения законодательных принципов денежного обращения, так как золото не было официальным денежным материалом, хотя с теоретической позиции такой взгляд имеет право на существование. Чтобы стать мерой стоимости, как об этом говорил Каутский, золото должно быть основой монетной системы, причем законодательным образом. Естественно, санкционировать это могли только органы государственной власти, издав соответствующий законодательный акт или изменив существовавший на тот момент нормативный документ, этот процесс не мог быть стихийным. Каутский не учитывал это обстоятельство и в рассуждениях исходил из абстрактных представлений металли-стической теории.

К. Менгер интересовался ситуацией, сложившейся в австрийском денежном хозяйстве. «Мы имеем средства обращения, оборотная ценность (Verkehrswert) которых в конечном счете определяется не металлической ценностью их собственной либо какой-нибудь другой монеты, — отмечал он, — но которая представляет собой изначальную ценность, связанную с редкостью» (Menger, 1892. S. 39-40).

Эйдельнант относительно употребления Менгером формулировок изначальная и оборотная ценность отмечала, что эти неологизмы представляли собой попытку «уложить новое явление в новые понятия, которая в расширенном масштабе была предпринята Кнаппом» (Эйдельнант, 1923. С. 225). Она полагала, что австрийский опыт бумажно-денежного обращения позволил сделать заключение о «независимости номинальной ценности денег от их субстанциональной ценности и о существовании какой-либо особой ценности денег, которая возникает не то от „редкости", не то создается самим оборотом» (Эйдельнант, 1923. С. 226).

Аналогичный вывод сделал Р. Гильфердинг. Он считал, что в ситуациях наподобие австрийской, когда прекращается чеканка и обращение обслуживается неполноценным металлом, или при чисто бумажно-денежном обращении средствами обращения становится не «символ денег, следовательно, не символ золота, а символ стоимости». Следовательно, делал вывод Гильфердинг, стоимость бумажных денег — только отражение всего общественного процесса обращения. В процессе обращения «все обмениваемые товары функционируют как единая сумма стоимости, как целостность, которой общественным процессом обмена вся сумма бумажных денег противопоставляется, как равная ценность» (Гильфердинг, 2011. С. 42). С такой позицией был категорически не согласен Каутский, отстаивавший ортодоксальную марксистскую позицию (товары не могут выходить на рынок без стоимости, а деньги — без ценности).

Менгер отмечал характерные особенности австрийской валюты, свойственные ей в тот период: отсутствие свободной чеканки для валютного металла; неразменные банкноты в качестве главных средств обращения и главное — расхождение номинальной и субстанциальной ценности австрийской валюты, иными словами, ее независимость от своей металлической субстанции. В Австрии бумажные деньги ввиду указанных выше особенностей ценились выше металлических денег, что было не типично для эпохи господства золота и серебра в денежном обращении.

Эта особенность австрийского гульдена позволила Менгеру сделать любопытное заключение, расходившееся с его прежними представлениями о сущности денег. «Я не хочу здесь делать теоретических выводов из этих заявлений. Но в то же время разве последние события не служат побуждением для преодоления господствующей золотой теории?» (Menger, 1892. S. 666). Это малоизвестное высказывание основателя австрийской школы позволяет предполагать, что к концу XIX в. Менгер стал понимать ограниченность металлистической теории денег. Отметим, что он всегда считался приверженцем золотого ме-таллизма (Селигмен, 1968. С. 164). «Металлические деньги (которые ближайшим образом и имеют в виду исследователи в области нашей науки, когда говорят о деньгах вообще) действительно в высокой степени отвечают таким целям» (Менгер, 2005. С. 281). Отрицательно относился Менгер и к роли государства в появлении денег, он был сторонником эволюционной теории:

«Деньги не установлены государством, они — не продукт законодательного акта, и санкционирование их государственной властью вообще чуждо поэтому понятию денег. Функционирование определенных товаров в роли денег образовалось естественно на почве экономических отношений, без государственного вмешательства» (Менгер, 2005. С. 263).

Однако несмотря на уже сформировавшееся представление о сущности денег в экономике, Менгер не игнорировал новые явления, отгораживаясь от них догматами собственной теории.

Основные положения государственной теории денег Кнаппа

Главной целью созданной Кнаппом теории денег было обоснование возможности альтернативной металлизму 2 системы, основанной на бумажных деньгах. В своей теории Кнапп не только на историческом примере Австро-Венгрии обосновал возможность устойчивого бумажно-денежного обращения, но и путем классификации всех видов денег, пусть и достаточно умозрительной, доказал неизбежную закономерность доминирования бумажных денег в денежном обращении. По мнению советского экономиста И. А. Трахтенберга, теорию Кнаппа можно свести к утверждению о том, что государство определяет, какие денежные инструменты могут быть платежными средствами, единицу ценности и платежную силу денег (Трахтенберг, 1926. С. 213).

Деньги в теории Кнаппа, как и у любого другого представителя номинализма, суть условные счетные единицы. По его мнению, все функции денег может выполнять только юридически признанная государством денежная единица. «Мы, наоборот, даем деньгам юридическое определение: клейменые знаки с прокламаторною силою — деньги, независимо от того, содержат ли они металл или нет» (Кнапп, 1913. С. 22). В теории Кнаппа понятия «прокламаторно» и «пензатор-но» противопоставляются друг другу, это антонимы. «В пензаторных платежных средствах важен материал, содержание их, прокламаторные же не связаны ни с каким определенным материалом» (Евзлин, 1924. С. 191).

Смысловое ядро теории Кнаппа составляет понятие хартальности: «Деньги — хартальное платежное средство; лишь хартальность создает деньги» (Кнапп, 1913. С. 22). «Charta», то есть марка, — это «предмет, имеющий определенную форму и обозначение, материальное содержание которого совершенно несущественно» (Евзлин, 1924. С. 192). Неважно, из какого материала сделан такой знак, или марка. Это может быть простая бумага или драгоценный металл, главное — какую нагрузку несет на себе знак 3 .

Под хартальностью Кнапп понимал объявляемое государством признание какого-либо эквивалента, используемого в обращении, государственной денежной единицей, это своего рода маркировка. По мнению ученого, какое-либо весовое количество благородного металла — это еще не деньги, так как «пока металл взвешивают, денег нет; они возникают лишь с хартальностью, которая представляет собой юридическое понятие» (Кнапп, 1913. С. 22) 4 . В этом утверждении проявляется суть денежной теории Кнаппа, согласно которой деньги являются сугубо правовым институтом. «Государство в своей правовой охране создает чисто юридическое понятие единицы ценности: оно говорит ее имя „марка" и определяет марку, связывая ее с прежней единицей ценности: марка — 1 /3 талера» (Кнапп, 1913. С. 23-24).

В теории Кнаппа дана своеобразная классификация денег. Одна группировка денежных разновидностей исходит из так называемого генетического анализа развития денежного эквивалента, а другая определяется функциональными особенностями денег. Кнапп отмечал, что «при таком двухэтажном подразделении . с единой точки зрения охватываются все денежные устройства как благоустроенных, так и неблагоустроенных государств» (Кнапп, 1913. С. 23). Сначала рассмотрим вслед за Кнаппом так называемую генетическую структуру его денежной типологии 5 .

Основой классификации денег Кнапп считал их деление на две основные составляющие — на наличные и нотальные деньги. «Наличные деньги предполагают металл, который может быть неограниченно превращаем в денежные знаки» (Кнапп, 1913. С. 22). Из этого утверждения следует, что он понимал под наличными деньгами только металлические деньги. Нотальные деньги «основаны на кредите . это означает: в государстве должна существовать организация, которая давала бы возможность обладателю нотальных денег по желанию получать вместо них наличные» (Кнапп, 1913. С. 12). Иными словами, нотальные деньги — это, по сути, банкноты, которые должен эмитировать или акцептировать, а также обеспечивать активами государственный банк. Критерием деления денег на наличные и нотальные выступает свобода их чеканки. Для наличных денег, то есть полноценных металлических средств обращения, существует свобода чеканки, а для нотальных (бумажных и неполноценных металлических) денег такой свободы не существует.

В таблице 1 показана классификация платежных средств в теории Кнаппа. Расположение строк и столбцов в таблице не произвольно, а показывает, в каком соотношении находятся различные классы платежных средств. Немецкий ученый полагал, что понял суть денег, поэтому попытался систематизировать различные виды платежных инструментов и тем самым доказать, что все они взаимосвязаны.