Желчь, грязь и кровь. И ни капли золота

Порой кажется, что в романе Франца Верфеля «Верди» найдутся меткие высказывания относительно многих шедевров оперного искусства. Вот и популярнейшая «Кармен» удостоилась слов, которые характеризуют её самым метким образом: «произведение искусства, созданное из золота и желчи, грязи и крови». Фразу это надо бы написать золотыми буквами на дорогой бумаге.

А теперь пожалуйте в берлинскую Комише Опер, чтобы своими глазами убедиться, что фраза, вложенная австрийским писателем в уста своего героя, попадает в точку.

Комише Опер – театр, обладающий неповторимым лицом, здесь вам не дадут заскучать ни на секунду. «Кармен» – постановка 2011 года, осуществил её Себастиaн Баумгартен после имевшего широкий критический резонанс «Тангейзера» в Байройте. Легко представить, что Баумгартен в союзе с драматургом Инго Герлахом всё «перелопатил». Нам придётся забыть о месте и времени действия, указанных в либретто. Постановка «Кармен» осуществлена для берлинского театра? Значит, действие оперы развернётся в Берлине!

Но ещё до того, как мы попадём в Восточный Берлин 1950-х годов, взгляд упадёт на огромный рекламный плакат слева. Любители кино мгновенно узнают Хавьера Бардема в главной роли фильма Biutiful, вышедшего на экраны в 2010 году. Мексиканский режиссёр Алехандро Гонсалес Иньярриту рассказал драматическую историю Уксбала, любящего отца двоих детей, который зарабатывает на жизнь поисками работы для нелегальных эмигрантов, при этом у него жена-алкоголичка с маниакально-депрессивным психозом и рак в последней степени. Два месяца жизни – и дети останутся одни. У Бардема, исполнителя роли Уксбала, на плакате пустые глазницы, залитые кровью. Поверх лица – красного цвета надпись «death» – «смерть». Ассоциация с Доном Хозе прослеживается мгновенно. Это его «вырванные» глаза, это его ждёт смерть. Спектакль реализован как flash back; заснятый на чёрно-белую пленку процесс по обвинению в убийстве показывают на экране (видео – Ян Шпекенбах), а на сцене разыгрывают историю любви-ненависти героев.

Раны, нанесённые Берлину недавно оконченной войной, не залечены. В первом действии в глубине сцены виднеется многоэтажная коробка, очень похожая на отель Grand Hyatt в центре Берлина, к нему примыкает ещё одна коробка, гораздо более низенькая, в ней некогда размещался банк Santander. От него осталась половина, из цемента торчит металлическая арматура. Кто знает, что в коробке сейчас размещается? Гараж? Сигарная фабрика? Заведение по ремонту машин? (cценография Тило Ройтера)

Перед полуразрушенным банком и на крыше коротают время весьма непривлекательные мужчины-охранники, одетые в самые заурядные брюки, рубашки и куртки. В ожидании появления женщин они дымят по-настоящему (что неблагоприятно отражается на лёгких публики). Атмосфера грязной и бедной периферии большого города с неисчислимым количеством проблем без всякой надежды на их разрешение. Кармен с самого начала представлена как сущий дьявол, женщина, наделённая грандиозной сексуальной силой, что позволяет ей мгновенно запустить когти в намеченную жертву. Одетая в длинную чёрную юбку и красный корсет, с чёрным цилиндром на голове и маской смерти на лице (художница по костюмам Эллен Хофманн), она поёт хабанеру, совершая ритуал вуду, бросая в кипящий котел страшноватых ощипанных кур и помешивая подозрительное варево. С долей иронии представлена Микаэла, которая на протяжении всей оперы расхаживает в белом платье, лазоревом плаще и с золотой короной на золотых же волосах – этакая пародия на статую Мадонны, коих миллионы в провинциальных католических церквах. Письмо от матери, которое она вручает Дону Хозе, – не что иное, как огромная открытка.

Нет Севильи, нет Кармен-цыганки, нет контрабандистов. Баумгартен находит героям иное место в жизни, превращая Кармен в политическую активистку антиглобалистского толка. В третьем действии активисты, одетые во всё тёмное и с намалёванными фосфором масками на лицах, маршируют, некоторые держат в руках изображения Маркса и Ленина в виде марионеток.

Эскамильо словно подозревает, что игры возлюбленной в политику могут кончиться плохо, а потому держит в руках чемоданчик, полный денег. Покинутый Кармен Дон Хозе спускается на самое дно жизни и превращается в подобие бомжа. В заключительном действии последняя встреча героев происходит на площади перед ареной, фасад которой украшен громадным портретом тореро (арена – всё тот же банк Santander, и точно так же возвышается над ним коробка, напоминающая известный берлинский отель). Обезумевший Дон Хозе перед убийством ловко спускает штаны и насилует дьяволицу-Кармен…

Желчь, грязь и кровь. И ни капли золота. Золотая только рама – изумительно красивый зал Комише опер (некогда театр «Метрополь», что был построен в 1892 году). Спектакль Баумгартена динамичен, захватывающ и, в сущности, не искажает смысла оперы. Только желчь, грязь и кровь в нём не капают, а льются сметающим всё на своём пути потоком.

Поток льётся непрерывно и перенасыщен деталями, которые не всегда легко разглядеть, и смыслами, которые не всегда легко разгадать. В спектакле Баумгартена всего слишком много, и это «слишком многое» не всегда гармонично сочетается. Диалоги сильно отличаются от диалогов либретто, что-то вырезано, что-то добавлено. В списке действующих лиц значится некая Мануэла – это танцовщица фламенко в исполнении Аны Менхибар, страстные и экстатичные танцы которой сопровождаются игрой гитаристов Райко Шлее и Замнà Уриста-Рохаса. Диалоги звучат по-немецки, хор поёт по-немецки, а солисты – по-французски.

Что касается певцов, то международный состав может быть признан превосходным. Весьма странным образом с берлинской «Кармен», на которую попала автор, произошло то же самое, что с пармской «Анной Болейн» несколько месяцев назад. Один из исполнителей центральной партии оказался без голоса и выступил в качестве мима, в то время как вокальную партию за него пел другой певец. В «Кармен» потеряла голос исполнительница титульной роли польская певица Каролина Гумос, и, чтобы озвучить партию, из Дойче Опер была срочно вызвана молодая певица Айрин Робертс. Излишне говорить, что зрелище было весьма забавное. И захватывающее.

Каролина Гумос, высокая брюнетка с фигурой модели, могущая позволить себе любой, даже самый откровенный наряд, превосходно мимировала Кармен, такую, какой захотел её представить Себастиан Баумгартен: роковую женщину, откровенную и порой вульгарную соблазнительницу, без малейших иллюзий в отношении любви и брака, презирающую мужскую часть человечества, падающую к её ногам. Гумос играла сущую дьяволицу, которой невероятно шли чёрный цилиндр, красный корсет, чёрная юбка, чёрное платье-комбинация, полупрозрачная чёрная блузка и чёрные джинсы. Между ею и исполнительницей вокальной партии американкой Айрин Робертс сложился странный и держащий в напряжении альянс: на сцене действовала женщина-вамп, устрашающая беспринципностью и безжалостностью, но терпкий и соблазнительный голос, взятый напрокат у Робертс, говорил о подлинной любовной страсти. Робертс скромно стояла с правой стороны и пела партию по нотам; обтягивающее короткое чёрное платье не скрывало её беременности.

Вокально-актёрское соревнование выиграл уэльский тенор Тимоти Ричардс – Дон Хозе (в прошлом он также выигрывал его). Артист, который не может похвастаться ни ростом, ни фигурой, не наделённый красивым голосом, в самом начале казался воплощением ординарности, что, в сущности, весьма подходило образу несчастного солдата. Но стоило Ричардсу спеть первую выразительную кантиленную фразу, как его голос заиграл самыми тёплыми оттенками и засиял самыми разными красками. За Арию с цветком публика устроила ему заслуженную овацию.

Достойным «другом-врагом» Тимоти Ричардса – Хозе был турецкий баритон Картал Карагедик – Эскамильо. По-мальчишески беззаботный и отважный, не без некоторого лоска, он носил короткую кожаную куртку и чуть длинные волосы. И голос его звучал свежо, «масляно» и ласкающе: нетрудно было понять Кармен, что променяла скучноватого и склонного к скандалам Дона Хозе на не создающего проблем тореро!

Румынская сопрано Адела Захариа, очень музыкальная, наделённая слегка темноватым голосом, привольно чувствовала себя в «голубой» роли Микаэлы, не забывая об иронии, с которой она обрисована в спектакле Баумгартена.

Весьма забавным предстал Цунига, расхаживающий в майке, в исполнении Карстена Сабровского. Превосходно пели и удачно подыгрывали своей дьявольской подруге Талия Либерманн – Фраскита, Мария Физелиер – Мерседес, Данкайро – Петер Ренц, Ремендадо – Йоханнес Дунц.

Двадцатисемилетний дирижёр из Узбекистана Азиз Шохакимов, в минувшем году победивший на конкурсе молодых дирижёров в Зальцбурге, вёл за собой оркестр Комише Опер с откровенной страстностью и тонким расчётом, с любовью поддерживая певцов и уделяя особое внимание солирующим инструментам.

Когда в 2011 году состоялась премьера «Кармен» Баумгартена, режиссёр в зале не присутствовал, и отдельные рецензенты утверждали, что, если бы не музыка Бизе, они покинули бы зал после первого действия. Со спектакля, на котором довелось присутствовать автору, никто не сбежал.