Краткое содержание романа М. А. Шолохова «Тихий Дон» (Книга 4, часть восьмая)

Аксинья вновь вернулась на родной хутор. Страх за Гри­гория сблизил ее с Ильиничной: они обе ждали о нем вестей, одинаково боялись за него. Ильинична сильно тоскует по сыну, печалится о нем больше, чем о погибшем муже. Ду­няша стала приглашать Аксинью в гости, чтобы развеселить мать разговорами. Казаки, проезжавшие через хутор, ничего не могли сообщить о судьбе Григория. Наконец весть принес Прохор Зыкин. Он сообщил, что Мелехов записался в Крас­ную армию и отправился воевать против белополяков.

Ильинична стала готовиться к встрече сына, которая, как считала старуха, будет скорой. На хуторе объявился Мишка Кошевой. Ильинична встретила его холодно. Она была против его визитов, но Дуняша настояла на том, чтобы Кошевой появлялся в их курене и дальше. Мишка понемно­гу помогал женщинам по хозяйству. Постепенно Ильинич­на привязалась к нему.

Вскоре справили свадьбу. Дуняша настояла на венча­нии в церкви, что испортило настроение обоим молодым. Свадьба прошла тихо и скучно, Ильинична тяжело пере­живала появление в доме чужого человека, она чувствовала себя одинокой и лишней на собственном же базу. Старуха молила бы о смерти, но ей хотелось дождаться Григория. На ее счастье, однажды Прохор принес известие о том, что Гри­горий осенью приезжает на побывку. Ильинична подели­лась радостью с Аксиньей. Затем старухе стало хуже, и она отчаялась дождаться сына: поняла, что умрет раньше. Так и произошло. Гришкиных детей взяла к себе похоронившая Ильиничну Аксинья.

Мишка Кошевой изнемогал от скуки на хуторе. Заня­тия хозяйством ему быстро надоели, он хотел вернуться на фронт, где разворачивалась борьба против Врангеля, Мах­но и других антисоветских сил. Кошевой в спорах с Про­хором высказывает мысль о том, что воевавшие на сторо­не белых должны понести наказание, даже если потом пе­решли к красным и искупили вину кровью. Вскоре Миш­ку назначили председателем местного ревкома, и Кошевой решил навести на хуторе порядок. Первым делом он отпра­вился к Кириллу Громову, которого хотел арестовать, по­скольку подозревал в хранении оружия. Громов сбежал, не­смотря на старания Мишки задержать его.

Кошевой жил в постоянном страхе за свою жизнь, он всерьез опасался нападения Громова. Кроме того, многие казаки роптали на советскую власть, поскольку жизнь на хуторе была бедная — не хватало предметов первой необ­ходимости. Мишка кричал на недовольных или обманы­вал их, рассказывая о придуманных им же злодеяниях бе­лых, оставивших страну без соли, спичек, железных дорог и т. д. С Дуняшей Мишка тоже крупно повздорил: ей не по­нравились его слова против Григория, и теперь она цепля­лась к каждому слову Кошевого. Кошевой поспешил и ее за­писать во враги советской власти.

Мелехов возвращался на бычьей подводе на родной ху­тор. В мыслях он либо обращался к своему детству, либо к Аксинье, которую твердо решил взять в свой дом, чтобы она присматривала за детьми. Часть пути Григорий от не­терпения прошел пешком. Мишка встретил Мелехова сдер­жанно, отложив важный разговор на потом. Пока же было решено отметить возвращение Григория, для. чего были приглашены в гости Прохор Зыкин и Аксинья. Когда гости ушли, Михаил и Григорий завели разговор о будущей жиз­ни. Кошевой открыто сказал, что не доверяет бывшей «кон­тре», и потребовал срочно зарегистрироваться в ревкоме.

Мелехов узнает от Прохора о восстании неподалеку — против большевиков и продразверстки. Это беспокоит Гри­гория, так как он уверен, что его могут обвинить зачинщи­ком. Григорий завидует тем, для кого с 1917 г. все было ясно и понятно, кто не колебался в своем выборе. К полуд­ню он явился в станицу для регистрации, но проходить все инстанции поначалу не хотел, испугавшись ареста. Под ко­нец казак передумал, решив держать ответ за свои дела.

Аксинья, нарядившись для встречи с Мелеховым, при­ходит в дом Дуняши. Та с плачем сообщает Астаховой о том, что Григорий может не вернуться из станицы. Аксинья по­кидает курень, возвращается восвояси. Но Григорий все же пришел, хотя и поздно вечером. Заглянув домой, он почти сразу пошел к Аксинье.

Григорий показал Кошевому оформленные по форме документы и больше не общался с ним. Вскоре Мелехову пришлось проститься с сестрой. Он оставил ей отцовский курень, а сам решил с детьми перебраться к Аксинье. Пере­селившись к Астаховой, он так и не обрел покоя в семейной жизни и домашних делах. Григорий старался не встречать­ся с соседями, чтобы не сболтнуть лишнего и не навлечь на себя подозрений. Как-то ночью к Григорию прибегает се­стра предупредить о готовящемся аресте. Мелехов быстро собирается и уходит из дома.

Вскоре на Дону вновь вспыхнуло восстание, которое организовали казаки, недовольные продразверсткой. Од­ним из его наиболее активных организаторов оказался быв­ший друг Мелехова Яков Фомин, командовавший красным эскадроном. Под действием пропаганды Фомина весь эска­дрон объявил войну комиссарам, занимающимся продраз­версткой.

Григорий какое-то время пожил у дальних родственни­ков Аксиньи, а после двинулся на хутор Ягодный. На пол- пути его перехватили красноармейцы, которые оказались людьми Фомина. Яков рассказал Григорию о своем восста­нии. Мелехов согласился вступить в банду, несмотря на от­вращение к тем методам, которыми Фомин наводил поря­док в округе.

Фомин ездил по хуторам и пытался привлечь казаков на свою сторону, но его агитация не действовала. Голодные, уставшие от войны люди в большинстве своем не соглаша­лись поддержать банду. Поначалу Яков спокойно переносил отказы, но затем все чаще грозил казакам. Казаки в ответ либо угрюмо молчали, либо посмеивались. Бабы-казачки в открытую потешались над фоминцами и грубили им.

Весной банда начала таять. Людей, которые увиде­ли тщетность борьбы, потянуло к земле. Фоминцы приня­ли решение при первой возможности отступить и слиться с другой, более крупной бандой. Григорию надоело сложив­шееся положение, он видел, что очутился среди грабите­лей. Вскоре из-за недальновидности и бездарности Фомина как командира его отряд был окружен и почти полностью уничтожен. Григорию удалось вывести из окружения лишь нескольких человек. Спасшиеся договорились спешиться и укрыться в лесу, чтобы потом идти на хутор Рубежный.

Ближайший соратник Фомина — бывший эсер Капарин, испугавшись предстоящих трудностей, предлагает Мелехову убить Фомина и остальных, чтобы затем сдать­ся советской власти: кровь Фомина послужит для Капарина и Григория оправданием. Григорий не идет на сдел­ку и, ради собственной безопасности, обезоруживает Капарина. Фоминцы, догадавшись обо всем, в ту же ночь убили Капарина.

Фомин беспрепятственно переправляется через Дон, где к его отряду присоединяется один казак. Фоминцы окончательно решают идти на слияние со знаменитой бан­дой Маслака. В поисках этой банды пришлось объездить не­мало хуторов и нарваться на красноармейский развод и от­ряд милиции. Один из фоминцев (Стерлядников) во время преследования был ранен в ногу, и рана воспалилась. Стер­лядников попросил убить его, что было на руку Фомину. Раненого бойца прикончил его товарищ Чумаков, сильно переживавший из-за этого.

Спустя полторы недели к отряду Фомина пристало еще сорок казаков, и банда стала заниматься исключительно грабежами. Фомин, однако, доказывал близким товари­щам, что это временное состояние и что они на самом деле борются за счастье трудового народа. Григорий тайно подго­тавливает все для ухода из банды. В один из ночных переез­дов ему удалось осуществить свой план.

Мелехов вновь объявился на родном хуторе. Он неза­меченным пробрался в дом Аксиньи и предложил ей ехать с ним на Кубань подальше от опасности. Аксинья согла­силась на это, решив временно оставить детей Дуняше. Во время переправы у одного из хуторов на их пути Мелехов с Аксиньей нарвались на милицейский пост. Аксинья была смертельно ранена. Григорий увез ее в лес, где женщина умерла у казака на руках, не приходя в сознание.

С этого дня Мелехов трое суток бесцельно скитался по степи. В лесу он отыскал убежище дезертиров и поселил­ся с ними. Позднее среди них оказался Чумаков, расска­завший Григорию о гибели Фомина. Вскоре Чумаков ушел «шукать легкую жизнь», а следом за ним покинул лес и Ме­лехов — отправился на родной хутор. Здесь он узнал, что потерял дочь, умершую от скарлатины. Все, что оставалось еще у Григория, — возможность стоять у ворот своего дома и держать на руках сына, о чем он и мечтал в молодости.