Князь Игорь. Начало княжения, реформы и подготовка к войне с Хазарским каганатом.

При новом князе внешняя политика резко поменялась. Хазария для Руси стала кровным врагом. Союзником Руси против Хазарского каганата стала Византийская империя. Сейчас уже сложно сказать какие секретные переговоры проходили между Игорем и константинопольским двором. Источники молчат о переговорах, но они были. Об этом говорят события 915 года. Согласно ПВЛ в этот год: «Пришли впервые печенеги на Русскую землю и, заключив мир с Игорем, пошли к Дунаю. В те же времена пришёл Симеон (царь Болгарии, правивший в 893-927 гг.), попленяя Фракию; греки же послали за печенегами». Печенеги появились на границах Руси не просто так, с целью грабежа или расселяясь. Их пригласило византийское правительство. Византийский историк, известный как Продолжатель Феофана так описывает эти события: «Болгарин Симеон вновь опустошал Фракию, августа (Зоя Корбонопсина, мать императора Константина VII. – С. К.) вместе с вельможами пребывала в раздумьях, как обуздать его наглость. В это время попросил Иоанн Вога (стратиг Херсона. – Авт.) титул патрикия, пообещав поднять против Симеона печенегов. Добившись желаемого и взяв дары, он отправился в печенежскую землю. Иоанн заключил договор, взял заложников и вместе с ними вернулся в город, заручившись согласием печенегов переправиться и воевать Симеона» (Продолжатель Феофана «Жизнеописание византийских царей», СПб, 1992 г., стр. 161). Это посольство Иоанна Воги можно датировать 913 или 914 годом. Какое-то время византийскому посольству потребовалось для того, чтобы добраться до Северного Причерноморья, где кочевали тогда печенежские орды, после нужно было уговорить-подкупить печенежских вождей, а после получения согласия печенегам нужно было время уладить отношения с соседями и организовать войско для похода. Поэтому двинуться в поход печенеги смогли только весной 915 года. В конце весны – начале лета 915 отряды печенегов оказались на границах Руси. Игорь же, находясь в союзе с Византией, пропустил печенегов на дунайский фронт. (Не исключено, что Игорь снабдил печенегов провиантом и сменил им лошадей). Следует заметить, что роль Болгарии в событиях IX-X вв. ещё плохо понята историками. Болгария, несомненно, являлась союзницей Хазарского каганата, который щедро оплачивал набеги и войны болгарских царей против Византии. Болгария словно вампир высасывала жизненные соки империи, изматывая силы Византии, мешая сосредоточится на устранении главной для империи угрозы – вторжения арабов с востока и юга. Только после разгрома Хазарии и Болгарии князем Святославом Византия перешла в наступление на мусульман и одержала триумфальные победы. О тесной связи Болгарии с Хазарским каганатом можно сделать из ПВЛ, где описание войн болгарских царей, неожиданно, являются иногда единственными событиями в череде «пустых» лет. Вероятно, в первоначальном варианте в летописи взаимосвязано рассказывалось о событиях Руси, Византии, Болгарии и Хазарского каганата. Но по вышеуказанным причинам поздние летописцы умолчали события, связанные с Русью и Хазарией, но оставив события, связанные с Болгарией и Византией. Около 913-914 гг. Византия создала антихазарскую коалицию из печенегов, гузов и асиев. Каганат ответил нападением Болгарии на Империю. Игорь же вошел в антихазарскую коалицию.

Схватка с Хазарским каганатом была для Игоря неизбежна. И здесь летопись опять замолчала, вплоть до 941 года. Единственное, что позволил себе летописец, так это короткую заметку под 920 годом: «Игорь же воевал против печенегов». С печенегами Игорь в 915 г. заключил мир, и вдруг – война. В сочинении Л. Н. Гумилёва «Хронософия», опубликованном в его книге « Древняя Русь и великая степь» (М: ТЕРРА – Книжный клуб, 2000 г.), под 916 г. пишет: «Сын царя «сакалиба» - заложник у царя хазар; дочери поступают в гарем царя». Правда, автор не указал, откуда он взял эти сведения. Но если, царь «сакалиба» - это Игорь, то понятно молчание летописи. Видимо, реакция хазарского царя на события 915 г. была стремительной. Неизвестно, что именно произошло, но, видимо, в 916 г. Русь оказалась в подчинении у Иудео-Хазарского каганата, выплачивая каганату дань. Стоит отметить, что сопротивляться каганату после гибели 20000 воинов в 913 г. Игорь не имел возможности. Политический и тактический просчет Игоря в ситуации 913-915 гг. налицо, но и поступить иначе Игорь не мог. В результате Игорь был вынужден отдать своего сына в заложники в Итиль, а своих дочерей в гаремы хазарского кагана и иудейского царя. Такая практика существовала в Иудео-Хазарском каганате. Поражение Игоря было полным. Дети у Игоря, несомненно, были. Ему в 916 г. исполнилось более 37 лет, а бесплодием Рюриковичи не страдали. Летопись молчит о наличии детей у Игоря, но, впрочем, она молчит об очень многом.

В период с 916 по 939 гг. можно по косвенным данным предположить два деяния Игоря. Это основание Новгорода и языческая религиозная реформа. Новгород был основан в первой трети X века. Тот факт, что основание Новгорода не упомянуто во время правления Олега, Ольги или Святослава, а во время Владимира Святославича он точно существовал, говорит об основании его Игорем. Император Константин Багрянородный в своём труде «Об управлении империей», написанном в 948-952 гг. пишет о Новгороде: «…из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии…» (цит.: «Древняя Русь», стр. 97). Название Новгорода в древнерусском языке писалось, в зависимости от падежа, как Новегород и Ноугород. От «Новегород» произошел «Немогард» Константина Багрянородного. Поздние летописцы спутали Новегород с Ладогой-Невогородом (т.е. город на озере Нево). Форма Невогород зафиксирована в греческом перечне епископий Руси XII в. как Νευογραδων. Видимо, в Новгород переселилось немало ладожан. Если бы Новгород был основан Ольгой или Святославом, то летописцами этот факт был бы отмечен для прославления своих героев. Но Новгород был основан Игорем и потому этот факт был проигнорирован. История показала, что выбор места для нового города оказался более чем удачен.

Следы языческой реформы были открыты академиком Б. А. Рыбаковым, но учёный не стал развивать эту тему. В книге «Язычество Древней Руси» (М., 1988 г.) Б. А. Рыбаков пишет:

«Жреческое сословие языческой Руси, помимо своих повседневных ритуальных дел (моления, заклинания, принесение жертв, предсказания и т. п.), закрепляло свой авторитет многообразным творчеством. Воскрешались древние мифы и очень давние мифо-эпические сказания о божественном кузнеце, о победе над Змеем, о Золотом царстве Царя-Солнца и т. д.

В своем повороте к прошлому языческие идеологи обратились не только к «Трояновым векам» (хотя сказания о них дожили до XII.), а к ещё более раннему скифо-сколотскому периоду VII-IV вв. до н. э., когда впервые ощутилось рождение из недр первобытности новых элементов, связанных с появлением племенного всадничества, постройкой крепостей, выдвижением общеплеменных вождей и жрецов или вождей-жрецов. Волхвы создали новый пантеон языческих богов, воскрешая сколотские божества с их иранозвучащими именами, и вместе с тем воздавали религиозный противовес христианству, так как в новом подборе богов был и свой бог-отец и свой бог-сын свой двойник женского божества плодородия» (стр. 350).

Остается задаться вопросом: ради каких целей понадобилось русским жрецам воссоздавать древнейшие языческие культы? Ничего подобного не наблюдается у полабско-прибалтийских славян, испытавших сильное влияние митраизма (язычество которых, в отличие от других славян, продержалось до XII в). Не находим следов скифо-иранского возрождения у южных и западных славян. Объяснить подобное можно только намеренно направленными действиями, возможными в условиях единого государства Древней Руси в X в. Разрозненным племенам с их локальными племенными культами подобная религиозная реформа была не нужна. Целью реформы было обращение к «античности» славянства, к его истокам, к эпохе славянского единства, к поднятию национального самосознания, а так же поиск своей исконной идеологии для противовеса не столько против христианства, но сколько против иудаизма и ислама. При Игоре в Киеве существовали многочисленные христианские церкви и храмы, а мечетей и синагог не было. Сомнительно, чтобы инициатором реформы был Олег. Олег был датчанином-язычником и религиозные дела его волновали мало. Так, Рюрик-Рерик за время своей жизни не раз переходил в христианство и обратно в язычество. Олег, как родич Рюрика, также мог совершать подобные религиозные метаморфозы. Христианка Ольга тем более не могла быть создательницей языческой реформы. Святослав, проживший всего тридцать лет, просто не успел бы провести столь масштабную религиозную реформу и он был сильно занят военными походами. Итак, реформа языческой религии детище князя Игоря. Игорю реформа была необходима для консолидации государства и отпора Иудео-Хазарскому каганату. Широта мышления Игоря не может не поражать. Вместо того чтобы заимствовать готовую монотеистическую религию у соседей, Игорь выбрал для Руси свой уникальный путь – создание обновленной языческой религии . Игорь, скорее всего, попытался объединить племенные культы в единую систему, поставив во главе языческого пантеона Бога, т.е. бога неба Стрибога-Дыя-Тюра (Дьяуса, Зевса, Тюра-Тиваса) и Перуна-Тора, и отбросив Велеса-Одина. Так, в договоре с Византией, заключенного Игорем в 945 г. нет упоминаний о хтоническом Велесе, т. е. скандинавском Одине, как нет Велеса и в пантеоне князя Владимира. Правда, в мирном договоре с Империей, заключенном князем Святославом в 971 г., Велес снова появляется, но это случилось после страшного поражения русского войска, когда языческая часть армии открыть начала совершать кровавые жертвоприношения подземным богам. Реформа князя Владимира 980 г. появилась не на пустом месте, а явилась закономерным окончанием религиозных реформ Игоря, деда Владимира. Владимир добавил в высшую иерархию русского языческого пантеона бога солнца Хорса-Даждьбога и двух божеств плодородия - Мокошь и Симаргла. В политическом и географическом положении Руси язычество не имело будущего и могло стать причиной её гибели. К счастью, внук Игоря сделал единственно правильный выбор, сделав православное христианство государственной религией.