Лучшие еврейские анекдоты. Любовь и свадьба. Часть 1

Герш представляет Давиду свою жену. Давид отводит его в сторону и говорит шепотом: — Как ты мог взять такое пугало в жены? Костлявая кляча, физиономия – чистый уксус, волос почти нет, да еще и полуслепая, мне кажется! — Незачем шептать, – отвечает Герш, – она еще и глухая.

Жених: — Я собрал сведения о твоем отце. Это мне обошлось в тридцать франков. Информация, которую я получил, не вызывает восторга… Невеста: — А ты за жалкие тридцать франков хотел получить информацию, которая вызывает восторг?

— Папа, мы с фрейлейн Левеншванц обручились. Она мне очень нравится. Но денег у нее нет. — Так сколько все же у нее денег? — Папа, я же сказал: нисколько! Папа, краснея от гнева: — Ну, это уж слишком! Нет денег – прекрасно, нет так нет. Но чтобы совсем не было!

Еврей выговаривает сыну: — Кто ж это женится на девушке из нищей семьи? — Папа, но я люблю ее! — Я что-нибудь имею против любви? Но почему ты влюбился именно в нищую?

Шадхен (сват) уговаривает молодого человека: — У меня для вас есть великолепная партия. — Не нужна мне никакая партия! — Вы же не знаете, о ком я говорю. Это красавица! — Мне не нужна красавица. — Ага, вы хотите из хорошей семьи? Могу предложить и такое. — Не надо. — Понимаю. Вы ищете приличное приданое. Тогда я знаю для вас девушку с весьма… — Оставьте меня в покое! Я хочу жениться по любви. — Ш-ш-ш, только тихо! По любви так по любви. Таких у меня просто целая куча!

Муж — жене: — Сядь рядом со мной! — Ты так любишь меня, Ицик? — Нет, но так я не вижу твоего лица.

— Это правда, что ты изменил своей жене? — спрашивает теща. — Послушайте, мамаша, у меня с женой очень близкие отношения — но этого я ей никогда не рассказывал!

— Господин Гринбаум, вчера моя жена купила у вас пальто. Я хотел бы его поменять: оно мне не нравится. — Как вы можете говорить такое? Это же лучшая наша модель! Лучше поменяйте жену.

— Смерть супруги — это как гуляш с острой приправой: глаза плачут, а сердце радуется.

Чета Блау собирается праздновать серебряную свадьбу. Блау строит планы: — Знаешь, Рахиль, давай все сделаем, точно как в день нашей свадьбы. Утром пойдем гулять в Городскую рощу. — А потом? — с интересом спрашивает жена. — Потом пообедаем у Нейгера. (Дорогой кошерный ресторан в Будапеште.) — А потом? — Потом поднимемся на Швабскую гору и полюбуемся панорамой. — А потом? — Потом пойдем в кафе, и нам будут играть цыгане. — А потом? — Потом пойдем домой. — А потом? — спрашивает жена, розовея. — А потом у меня будут болеть ноги.

Старик Мендельсон чувствует, что конец его близок, и говорит Ривке, своей жене: — Ты ведь знаешь, что мне нравится. Сделай мне приятное, надень платье из зеленого шелка, сделай красный маникюр, найди свои перстни с бриллиантами… — Ты что, с ума сошел? С какой стати я буду надевать сейчас платье из зеленого шелка, да еще с бриллиантами? — Ну сделай мне одолжение! Ривка выходит и через полчаса возвращается, шурша платьем из зеленого шелка, с красным маникюром на ногтях и бриллиантами на обеих руках. Мендельсон: — Ах, какая ты красивая женщина! Если Господь придет за мной сейчас, может быть, он предпочтет взять тебя?

— Господин Кон, как ваши дочери? — Спасибо, что спросили. Две уже проданы, на одну есть заказ, а самая младшая пока на складе.

Менаше женился на солидном предприятии. — Скажи, Менаше, – спрашивает приятель, – ты женился по любви или по расчету? — Ну, видишь ли… предприятие – это по любви, а жена – по расчету.

Кандидат в женихи – шадхену: — Когда я вас спросил про отца девушки, вы мне сказали, что его уже нет в живых. А теперь я слышу, он сидит в тюрьме! — Вот и я вас спрашиваю: разве ж это жизнь?

— Ах, Йосель, я так тебя люблю! Ну, и что с того, что мы оба бедны? Мне достаточно хлеба и воды, лишь бы быть с тобой. — Хорошо, – соглашается Йосель, – ты заботься о хлебе, а я позабочусь о воде.

Дочь самого богатого еврея в Нейштадте обручилась. Городской шадхен, встретив отца девушки, говорит ему с мягким упреком: — А о вашем старом шадхене вы не подумали? — Вы не должны обижаться, – утешает его отец девушки. – Эту партию устроил сам Амур. — Амур? – ревниво спрашивает шадхен. – Это, должно быть, кто-то из Бромберга.

Отец невесты – шадхену: — Молодой человек мне нравится. Но он должен выполнить одно условие: не работать в шабес. — Об этом не беспокойтесь! Вы без всякого труда добьетесь, чтобы он не работал всю неделю.

— Вы должны выдать замуж Ривку Гольдштейн из Жмеринки! Она и собой хороша, и богата. — Да бросьте! С ней уже вся Жмеринка переспала. — Подумаешь мне город – Жмеринка!

— У меня есть для вас блестящая партия! Молодая, красивая, богатая девушка – только с глазами небольшой недостаток… — Небольшой недостаток? Да она же такая косая, что, когда начинает плакать, слезы текут по спине крест-на-крест!

Отец – сыну: — Послушай меня, женись на дочери богача Каца. — Папа, я могу быть счастлив только с фрейлейн Кон! — И если ты уже будешь счастливым – что ты будешь с этого иметь?

Отец – влюбившемуся сыну: — Что значит – любовь с первого взгляда? Это все равно что покупать акции, не посмотрев в биржевой бюллетень!

У богача Гольдфельда уродливая дочь. Однажды к нему является шадхен: — Я нашел для вашей дочери великолепную партию. — Молодой человек мне не нравится, – говорит Гольдфельд. — Вы же еще ничего о нем не знаете! — Мне достаточно того, что он хочет жениться на моей дочери.

— Ты не слышал: наш друг Исаак обручился вчера с Лией Гольдштейн. — Они еще не обручились, но ждать уже недолго: им осталось вытянуть друг из друга всего по пятьсот крон.

Богач Люблинер – претенденту на руку его дочери: — Вам будут рассказывать про меня всякие истории. Лучше давайте я сам расскажу вам про себя. Итак, я дважды сидел за подделку векселей. Из-за этого мне пришлось в свое время бежать из Одессы во Львов. Подробно я не хотел бы вам все это излагать… Зато за дочерью я даю сто тысяч… А теперь расскажите немного о себе: я ведь про вас совсем ничего не знаю. — О себе? Я женюсь на вашей дочери. Так что обо мне, собственно, вы все уже знаете!

Родители невесты и жениха вот уже целый час громко ругаются: они никак не могут прийти к согласию насчет приданого, и партия грозит вот-вот распасться. Тут любящая невеста бросается между спорящими и говорит отцу: — Да ну его к черту! Отдай уже ему эти двести рублей!

Шадхен привел жениха в семью молодой девушки и шепчет ему: — Посмотрите, сколько у них в доме полновесного серебра! Жених, с подозрением: — А не окажется потом, что все это взято напрокат? Шадхен, с негодованием: — Да кто же этим людям хоть что-нибудь одолжит!

— Мама, знаешь, Флекелес, тот богатый молодой человек, с которым мы вчера так много танцевали на балу, хочет, чтобы мы с ним встретились. Он приглашает меня сегодня вечером к старому Линденбауму, что живет у рыночной площади. — Мне это не нравится, дочка! Если уж вы друг друга знаете, то зачем вмешивать сюда какого-то Линденбаума, да еще платить ему за услуги?

Молодой человек известен как неисправимый хвастун. Когда они с шадхеном шагают к дому, где живет возможная невеста, шадхен учит его: — Только смотрите не привирайте. Это производит плохое впечатление. Давайте договоримся: как только я замечаю, что вы начинаете хвастаться, я наступаю вам на ногу. Какое-то время разговор идет нормально. Потом молодой человек вдруг заявляет: — У моего богатого дядюшки во дворце есть зал – сто метров длиной… – Тут шадхен безжалостно наступает ему на пальцы ноги. – …И только один метр шириной, – спохватившись, заканчивает фразу молодой человек.

Шадхен ведет молодого человека в семью девушки, с которой обещал его познакомить, и по дороге советует: — Сначала поговорите немного о семье, потом о любви, а под конце – о философии. Молодой человек запомнил это. За столом он спрашивает у девушки: — У вас есть брат? — Нет, – отвечает та. Тема семьи исчерпана, пришла очередь любви. — Вы любите макароны? — Да, – говорит девушка. Тему любви тоже можно вычеркнуть. Теперь – самое трудное: философия. — Как вы полагаете, если бы у вас был брат, он любил бы макароны?

Кандидат в женихи приглашен вместе с шадхеном в семью девушки на обед. Молодой человек уплетает так, что за ушами трещит. Шадхен отчаянно толкает и щиплет его. — Что о вас подумают? — А мне все равно, – отвечает ему жених. – Эту невесту мне даром не надо, а вот рыба нравится.

Шадхен – жениху: — Вы – непроходимый тупицы. Но еще Соломон сказал: «Если дурак молчит, он может сойти за мудреца». Так что рядом с невестой вы должны молчать… Молодой человек весь визит промолчал как рыба. — Какой глубокомысленный человек! – говорит один дядя. — Мечтатель! – говорит дугой дядя. — Да он просто недотепа! – говорит третий дядя. Тут шадхен смотрит на кандидата и говорит: — Пойдемте отсюда! Не стоит терять времени… И вообще, где это написано, что Соломон всегда был прав?

— Вам нужно жениться, господин доктор — Да… Но согласитесь, в супружестве есть нечто… нечто жуткое. Утром ты уходишь из дому – жена сидит. Вечером приходишь домой – жена сидит. Ты устраиваешься почитать газету – жена по-прежнему сидит там… и все не уходит и не уходит!

— Девушка, – мечтательно размышляет молодой Блюмберг, – должна быть такой красивой, чтобы на ней хотелось жениться без всякого приданого, и в то же время такой богатой, чтобы ты готов был пойти с ней под венец без всякой красоты.

— Вам нужно жениться, господин доктор! — Видите ли, это так рискованно! Если взять молоденькую девушку, это кот в мешке: кто знает, что за чудовище там скрывается. Разведенную? Но она один раз уже доказала, что с ней каши не сваришь… Вдову? А может, она как раз и свела беднягу в могилу? Впрочем, знаете что? Вдруг вам попадется замужняя женщина, которая нравится своему мужу. Вот ее вы вполне можете мне посватать!

— Вам бы надо жениться, – советует шадхен Горовцу. — Зачем мне взваливать на себя такую обузу? — Что значит – обузу? Вы, я вижу, понятия не имеете, что такое супружеская жизнь. Представьте: утром женщина будит вас поцелуем, приносит вам завтрак в постель, ласково улыбается, машет вам вслед, когда вы уходите на службу. В обед вы едите ваши любимые блюда, а после обеда жена следит, чтобы никто не нарушал ваш сон. Вечером она приносит вам тапочки, пододвигает вам самое мягкое кресло. А потом рассказывает вам, как прошел день, говорит так нежно, говорит… и говорит… и говорит… и не перестает говорить, чтоб ее разорвало!

— Люди говорят, что ты женился на мне только из-за моих денег… — Что это ты такое несешь? Я это сделал из-за моих кредиторов!

— Это правда, что ты взял меня в жены только потому, что у меня много денег? — Клевета! Я взял тебя в жены потому, что у меня их мало!

Папа: — Корнблих просит твоей руки. Дочь: — Я не хочу покидать маму. — Ну так забирай ее с собой!

— Троянкер собирается дать за своей дочерью пятьсот гульденов. — Верь ему больше! Чтоб ты имел столько, и чтоб я имел столько, и чтоб дети и дети наших детей имели столько, насколько меньше, чем пятьсот, он даст в приданое дочери!

— У меня для вас есть великолепная партия. У девушки, правда, один недостаток: она немного косит. — Пустяки! — И еще она чуть-чуть хромает. — Подумаеш! — Да, и она, кажется, уже не девушка. — Ерунда! — Почему для вас все ерунда? — А почему это должно меня волновать? Я же не собираюсь на ней жениться!

— Скажи, Леви, когда у тебя послеобеденный отдых? — Она спит с часу до двух. — Кто — она? — Жена. — Я тебя спрашивал про жену? — Нет. Но когда она спит, у меня отдых!

— Мудрец Соломон утверждал, что все жены в мире плохи. Это неверно. Есть только одна-единственная плохая жена, но каждый уверен, что это его жена.

Крепкий мужчина притаскивает к еврею-старьевщику двух некрасивых женщин и спрашивает: — Сколько вы дадите за мою жену и за тещу? — И пиастра не дам. — Договорились!

В поезде. Разговор шепотом. — Йосель, эта дама рядом с тобой — твоя жена? — Да. — Зачем ты выставляешь себя на смех и тащишь эту уродину с собой в деловую поездку? Может, боишься, что ее кто-нибудь соблазнит, пока тебя нет? — Да что ты! Просто я никак не мог решиться поцеловать ее на прощанье.

— Бог подарил мне чудесную жену! Это великолепная женщина! Дай ей Бог сто девятнадцать лет жизни! (Евреи желают друг другу прожить сто двадцать лет.) — Почему не сто двадцать? — Хоть годик-то я должен пожить в свое удовольствие!

Еврейская жена: — Исаак, ужасно, что я тяжело заболела как раз во время отпуска… Обещай мне одну вещь. Здесь, в Шамони, так холодно! Если я умру, похорони меня на Монмартре. — Это будет очень дорого… — Но ты же выполнишь мое последнее желание? — Знаешь что? Ты сначала попробуй полежать в Шамони. А если не понравится, мы тебя перевезем в Париж!

Сара при смерти. У нее один-единственный вопрос к мужу: — Скажи, ты мне изменял? Я хочу узнать это перед смертью. — Ах, Сара, — вздыхает он, — как ты можешь меня даже подозревать в таком? А потом: вдруг ты не умрешь?

Менаше лежит на смертном одре. — Сара-лебен, — говорит он жене, — меня так беспокоит, что будет с лавкой после моей смерти. Послушай, приказчик Леопольд — такой умный и старательный человек. Выходи за него… Рыдающая Сара прерывает его: — Не тревожься об этом, мы с Леопольдом уже обручились.

— В трех вещах, — сказал старый Кон, — можно всегда верить женщине. Во-первых, если она ничего не ест за обедом и утверждает, что не голодна, ей можно верить: значит, она еще до обеда наелась на кухне. Во-вторых, если она в сердцах называет своего ребенка «мамзер» (незаконнорожденный), тут ей тоже можно верить: кому же знать это лучше, чем ей! В-третьих, если она умерла, ей можно верить, что она и в самом деле была больна.

— Папа, я подам в суд на этого негодяя: он назвал меня мамзером! — Зачем подавать в суд? Просто приведи его сюда и пускай он посмотрит на твою мамочку: больше он никогда такого не скажет!

Шлойме плачет на могиле своей жены Гитл: — Милая моя, добрая Гитл, ах, почему ты меня покинула? Один-единственный разок бы тебя еще увидеть! Тут что-то шевельнулось в могильном холмике: должно быть, крот. Шлойме быстро ставит ногу на это место. — Ты когда-нибудь научишься понимать шутки, Гитл?

Еврей, горько рыдая, идет за гробом своей жены. — Ты что, не веришь, что вы с ней встретитесь на небесах? — пытается утешить его друг. — Верю, — всхлипывает еврей, — потому и плачу.

В одном и том же доме живут две семьи Кон. Когда фрау Кон на втором этаже умирает, санитары, приехавшие за телом, по ошибке звонят на первый этаж. — Господин Кон, мы за вашей женой! Кон, обрадованно: — Сара, готовься!

Кон видит, как его друг, погруженный в глубокую скорбь, шагает в похоронной процессии за фобом. Кон пробирается к нему и спрашивает участливо: — Кто у тебя умер? Может, теща? — Нет, жена, — отвечает друг. — Тоже неплохо…

— От чего умерла ваша жена? — Она слишком быстро жила. Когда я на ней женился, она была на пять лет моложе, чем я. А после ее смерти я об­наружил, что она на десять лет меня старше!

Невыносимый летний зной. Йойне, держа под мышками две огромные дыни, мчится по улице. По дороге его встречает друг. — Ого, какие великолепные дыни! — говорит он. — Это для жены, — на бегу объясняет Йойне. — Какой ты, однако, рыцарь! Да еще две штуки сразу! — Она сказала, что за одну дыню готова отдать полжизни…

Перед тем как умереть, Йосель просит привести к нему шадхена, который в свое время сосватал ему жену. Зачем умирающему шадхен? — В Писании сказано, — через силу бормочет Йосель, — что перед смертью каждый должен помириться со своими врагами.

Умирает жена. — Пообещай мне, — говорит она мужу, — что помиришься с моей матерью и попросишь ее прийти на мои похороны. — Ладно, если уж ты так хочешь этого. Но имей в виду, что этим ты испортишь мне все удовольствие от похорон!

Умерла жена американского еврея. Уже назначен день похорон — но его приходится перенести. На еврея сыплются упреки. — Что вы хотите? — оправдывается он. — У меня тут возникли кое-какие коммерческие вопросы, а вы сами знаете: business before pleasure! (Сначала дело, потом удовольствие!)

Кац — своей болезненной жене: — Рахиль, если одному из нас, избави Бог, случится умереть, тогда я переберусь в Париж.

— Молодой человек, которого вы прочите в женихи для моей дочери, мне не нравится. Он какой-то кособокий. — Великий Мозес Мендельсон тоже был кособокий. — Он к тому же еще и беден. — Моше ибн Эзра тоже был очень беден. — Как вы можете сравнивать этого оболтуса с Моисеем ибн Эзрой? Он в Торе полный невежда! — Ну и что с того? Можно подумать, что барон Ротшильд такой уж знаток Торы…

— Почему ты не хочешь взять Кона себе в помощники? — Потому что когда-то он был обручен с моей нынешней женой, но так и не женился на ней. Так зачем мне служащий, который умнее меня?

— Вы хотите жениться на богатой девушке? – спрашивает шадхен. – У меня есть для вас одна на примете: она, кроме того что богата, еще и красавица, к тому же из хорошего дома. У нее только один недостаток: она чуточку беременна.

Кандидат в женихи: — Знаете, это уже слишком: у девушки, которую вы мне предлагаете в жены, есть ребенок! — Вы не с той точки зрения на это смотрите, – успокаивает его шадхен. – Знаете. сколько хлопот, расходов, волнений связано с родами? А тут, посмотрите сами, все уже готово!

— Я мог бы предложить вам очень милую и очень богатую девушку, но в ее прошлом есть одно темное пятно. — И что, это темное пятно все еще живо?