«Газета.Ru» рассказывает о предпосылках Отечественной войны 1812 года

Конфликт между Францией и Англией, развернувшийся в XVIII веке, зачастую называют Второй Столетней войной. Людовик XIV, создавший новый государственный механизм, превратил свою страну в мощную европейскую державу. Этому способствовало увеличение объемов торговли и промышленности, а также громадный рост численности населения на протяжении всего столетия перед революцией. Большими темпами рос французский торговый и военный флот, создавая конкуренцию британскому морскому могуществу.

Едва Англия смогла победить своего ближайшего соперника за владычество на морях — Голландию, как вырос новый противник в лице Франции, более опасный и более могущественный. И хотя на морях и в колониях Британия могла противостоять французской экспансии, то в Европе рост французского влияния требовал создания широких коалиций для сохранения равновесия сил.

Первая такая коалиция сложилась, когда в самом конце XVII века возникла угроза объединения Франции и Испании под одной короной. В разразившейся войне за испанское наследство вся Европа сражалась против Людовика XIV. Косвенно в этом конфликте поучаствовала и Россия.

Ведь с точки зрения общеевропейской большой политики война Петра I с Карлом XII была частью большого плана по отвлечению сильной шведской армии, традиционного союзника Франции.

В середине века англичане делали ставку в Европе на новую растущую в военном отношении страну — Пруссию. Можно сказать, что благодаря далеко не только военному таланту Фридриха Великого и организационным способностям его отца, но и английским субсидиям и той роли, которую Британия отводила Пруссии на европейской арене, эта небольшая (всего 4 млн жителей) страна превратилась в державу, способную противостоять Габсбургам, Бурбонам и Романовым, а через столетие стать центром объединенной Германии.

Людовик XIV при взятии Безансона

В каком-то смысле характер этого несоразмерного собственному развитию милитаризованного государства предопределил как судьбу объединенной Германии, так и начало великого мирового конфликта 1914 года.

Французы не оставались в долгу, и, когда во время восстания северо-американских колоний против английской короны возникла возможность нанести британскому колониальному могуществу ощутимый урон, король Людовик ее не упустил. Война была победоносной, французы вместе с американцами одерживали победы на суше и на море.

Тогда зародилась тесная франко-американская дружба, одним из памятников которой является знаменитая статуя Свободы в Нью-Йорке, немногие сейчас помнят, что это подарок Франции.

Хотя Франция одержала победу в этой войне, она вышла боком для монархии. Победа не принесла ощутимых финансовых выгод, но стоила дорого, подорвав королевскую казну. Попытки выйти из финансового кризиса традиционными методами не привели к успеху, а чтобы обложить налогами привилегированные сословия, требовалось созвать Генеральные штаты.

Король рассчитывал для решения своих вопросов опереться на третье сословие, поэтому его представительство было удвоено. Штаты собрались в Париже в 1789 году. Все знают, что за этим последовало. Взятие Бастилии было лишь шумным и ярким событием, но основные вопросы решались под сводами залов. Эту революцию делали адвокаты.

Исторические процессы не похожи на шахматную партию. Вы замышляете смелые и продуманные операции и дипломатические комбинации, но их реализуют живые люди, а не шахматные фигурки или картонные фишки. Когда вы начинаете большое предприятие, то открываете ящик Пандоры, и развязанные вами процессы могут выйти из-под контроля. Так и случилось в 1789 году.

Нерешительный король Людовик XVI созвал Генеральные штаты для решения финансового кризиса, а получил полноценную революцию: политическая деятельность вышла из-под его контроля, сам он не был тем решительным человеком, который мог бы, сообразуясь с тонким политическим чутьем, направлять процессы изменений — где-то умело противостоять, где-то вовремя возглавить. Все пошло вразнос.

Французская революция не была вызвана экономическим кризисом, как русские революции февраля 1917 и августа 1991 годов. Она была вызвана кризисом государства как института, призванного, но неспособного ответить на политические вызовы времени. Финансовые проблемы королевской казны стали лишь первым толчком.

Адвокаты, делавшие эту революцию, были педантами. Хотя это покажется странным читателю, но все политические преобразования 1789–1799 годов делались в соответствии с законами.

Когда Генеральные штаты провозгласили себя Национальным собранием, то король своей властью утвердил это преобразование. Оно выработало для страны конституцию и учредило ограниченную монархию, которой король присягнул. Французы выбрали свой первый законодательный представительный орган — Законодательное собрание. При этом для законодателей было введено ограничение, которое действовало и в дальнейшем, за одним исключением, приведшим даже к восстанию Национальной гвардии Парижа в 1795 году. В соответствии с ним члены законодательного органа не имели права избираться в следующий раз, чтобы, работая над новой конституцией, не писали бы ее под себя.

Торжественное провозглашение Конституции 1791 года

В конституции 1791 года предусматривалось, что в случае необходимости для внесения кардинальных изменений или создания новой конституции Законодательное собрание самораспустится и назначит выборы в Национальный конвент, который и будет призван выработать новый главный закон страны.

Так и случилось в августе--сентябре 1792 года, но здесь оказалась заложена мина, поскольку теперь конвент, сосредоточив в своих руках законодательную, исполнительную и судебную власть, в условиях радикализации страны, угрозы внешнего вторжения и начавшейся гражданской войны стал средоточием политики террора. Он просуществовал три года, прежде чем уступил место режиму Директории, выработав новую конституцию страны.

Только переворот 18-19 брюмера делали не адвокаты, а военные, поэтому с законом обошлись достаточно вольно. Когда пропаганда союзников называла Наполеона узурпатором, она была недалека от истины.

Война началась без участия Англии. Первоначально она носила идеологический характер с обеих сторон. Для французов она имела даже не внешние, а внутриполитические причины. Так часто бывает, мы сами недавно видели один пример.

Только в 1792 году конфликт был в интересах не столько правящей элиты, стремившейся законсервировать общество, сколько радикальной части французского парламента. К этому времени в стране уже действовала конституция, а власть короля была существенно ограничена. Рассчитывая при помощи войны радикализировать внутриполитические процессы, жирондисты не учли, что они выйдут из-под контроля и приведут их самих на эшафот всего через год с небольшим.

С другой стороны традиционные европейские монархии, в первую очередь ставшие уже значительной силой Пруссия и империя Габсбургов, с тревогой наблюдали за разрастанием революционных процессов в самой крупной европейской стране, откуда страшная зараза грозила выплеснуться и на их земли. Поначалу война носила ограниченный характер, тем более что после поражения пруссаков при Вальми и завоевания французами австрийских Нидерландов (нынешняя Бельгия) военные действия прервались на зимний период.

Но в январе «случилось страшное». Французский конвент, собравшийся, чтобы выработать новую конституцию и еще в сентябре учредивший Первую республику, осудил на смерть последнего короля Людовика XVI, и тот был казнен в январе 1793 года.

Это было последней каплей. В войну против Франции вступили не только Пруссия и Австрия (точнее сказать, возглавляемая Габсбургами Священная Римская империя германской нации), но и Испания, Британия, Голландия, Пьемонт, Неаполь и другие государства Европы. Война стала всеобщей. Однако внимание трех великих держав в это время было привлечено к еще одному важному вопросу.

А тем временем французы одерживали победы, и в 1795 году из войны вышли Пруссия и Испания. По сути, теперь на суше им противостоять могла только Австрия со своими многочисленными германскими и итальянскими союзниками. Только в 1797 году, когда генерал Бонапарт, подойдя к Вене на 50 км, заставил Габсбургов выйти из войны, создав себе имя не столько победами, сколько заключенным миром.

Три страны делили Польшу. Некогда великая держава, в течение семнадцатого столетия державшая в страхе соседние страны, едва не посадившая на московский престол своего представителя и спасшая на рубеже веков от турок осажденную Вену, всего через столетие пришла к упадку.

Россия, Австрия и Пруссия, постепенно отрезая кусок за куском, поглотили все государство, надолго лишив поляков своей родины.

Случалось раньше, чтобы одно государство переходило к другому монарху по наследству или договору, когда ту или иную провинцию завоевывали силой оружия, но чтобы целое государство было поделено соседями и ликвидировано вовсе, такого не бывало. Полякам не помогло даже всеобщее восстание, когда их армия была поддержала всеобщим ополчением; несмотря на некоторые успехи, силы были явно неравными.